Автор
Лицо худое с острыми скулами отражает внутренний конфликт души и сердца. Волк на лесной поляне — так он двигается по своеме пространство, всегда готовый к неожиданности. Кровавые щит и железные колцем покрытая рубашка плотно облегают его широкие плечи, а кожаные портки корректируют форму ног до самых твердых железных ботинок....
В воздухе веяло грозой еще больше. Несс покачал головой:
– Он привел большое войско. Князья окрестных земель тоже привели немалые дружины.
– Одних киян вдесятеро больше, – сказал Докучай упрямо.
Коновал как в гулкий бубен бухнул:
– Верховный! Ты ж знаешь, что, ежели кияне возьмутся за оружие, войску князя не выстоять! Даже с дружинами соседних земель. Да и не все в его войске так уж станут за чужую веру. За князя – да, но им предстоит не только повергать наших богов в огонь и ставить вместо них кресты, но и убивать тех, кто своими телами будет их закрывать от поругания! А это матери и жены дружинников.
Волхвы одобрительно загудели. Несс сидел в глубокой задумчивости. Легкий ветерок шевелил серебряные волосы.
– Но это реки крови… – прошелестел его слабый голос.
– Впервой ли? – бросил один из старых волхвов. – То хазары, то печенеги, то ромеи…
– А это русы, – возразил Несс. – Самая страшная война, когда брат на брата, сын на отца… Не ручьи – реки крови текут. Да, сумеем одолеть великого князя.
Он уронил голову. Голос его прервался. По морщинистым щекам потекли скупые слезы. Глаза стали красными. Губы вздрогнули и застыли в гримасе.
Докучай не выдержал:"
"– Но что же делать? Христос ревнив.
Несс долго молчал. На дряблой коже блестели две мокрые дорожки.
– Но это будет живой народ…
– Верховный!
– А у живого всегда есть надежда, – проговорил волхв чуть громче. – Ее нет у филистимлян, явусеев, обров… Мало надежды у полабских славян, что бьются друг с другом смертным боем, не замечая натиска христианских мечей… Мы спасем Русь от великой крови!
– Верховный… Но что делать нам?
В глазах Несса блеснули уже не слезы, а искорки как на лезвии харалужного меча:
– Мы уйдем в леса.
