Автор
Лицо худое с острыми скулами отражает внутренний конфликт души и сердца. Волк на лесной поляне — так он двигается по своеме пространство, всегда готовый к неожиданности. Кровавые щит и железные колцем покрытая рубашка плотно облегают его широкие плечи, а кожаные портки корректируют форму ног до самых твердых железных ботинок....
– Таиться, аки звери лесные? – горько спросил Докучай. – Лучше умереть!
Несс внезапно кивнул:
– Да, кому-то надо умереть. Пусть враги видят, как стоят русичи за веру отцов. Но живым предстоит путь намного тяжче… В чужую веру надо исподволь внедрить… пусть под чужими именами… наши обряды и обычаи, наши верования… Тогда наш народ выживет! Когда будет такая ересь, то рабами не могут стать все. Когда человек, кланяясь, показывает кукиш в кармане, он притворяется рабом, но он не раб! Мы уйдем в леса, уйдем в веси, куда новая вера доберется не скоро, мы будем готовить народ, чтобы искры нашей веры пролежали под чужой золой многие поколения, а потом вспыхнули в душах потомков жарким пламенем!
Ладьи уже ждали на берегу.
– Уходим, – сказал он наконец.
Волхвы замедленно разбредались по челнам. Каждый двигался так, словно попал в клейкий сок, воздух вокруг них был пропитан такой болью, что пролети над ними стая птиц – упала бы замертво.
– Воротимся ли? – безнадежно спросил один из молодых волхвов за спиной Докучая.
Челны беззвучно уходили в ночь. Волны едва слышно били в борта. Несс услышал, сказал с нажимом:
– Вернемся! Если даже понадобится тысяча лет, вернемся!
Пировали всю ночь, но утром гулянье разгорелось с новой силой.
Во второй половине дня, когда вода в Днепре прогрелась, как в корыте, бирючи прошли от княжьего терема, крича во все горло:
– Люди Киева! Слушайте, слушайте, слушайте! Великий князь Владимир повелел всем оставить на малое время столы, сходить к Почайне, где будет свершен обряд крещения в новую веру… кою уже принял князь и его воеводы… а затем вернуться к столам и продолжить пир!
Тавр со своими людьми сновал среди простого люда, всматривался в лица, ловил настроение.
