Автор
Варталий Дерзкий сносит голову под ударами топоров: зима года от Рождества Христова 910-го, а от сотворения мира — 6417-го. Стемид изумленно восклицает, и все присутствующие за столом смотрят на Сергея с подозрением: неужели правление Князя Варяжского окончено? Мрачная атмосфера в крепости усиливается до отчаяния....
— А мы разве спешим? — флегматично поинтересовался Убийца.
— Он по дому соскучился, — влез Машег. — А особенно по домашним! — И хихикнул.
— Вообще-то моей жене скоро рожать, — сказал Сергей.
— Так ей, а не тебе, — резонно возразил Дёрруд. — Ты не беспокойся, хёвдинг. Этот Как-как-его сказал: скоро к гарду выйдем. Там саней еще купим, лошадок. Еды купим. Тех трэлей, что сейчас ходят плохо, на санях повезем, пока не окрепнут. А кто совсем плох, там и продадим. О важном думай, а это пустяки.
Глава 24. Цена неуважения
Городок оказался не просто острогом, а именно городком.
"При виде выползающего из леса каравана городские среагировали правильно: заперлись в городе.
Сергей тоже повел себя правильно: выехал вперед вдвоем с Наславом, который нес его знамя с привязанной в знак мирных намерений сосновой веткой. Какойку тоже взял. Проводник утверждал, что в городе его знают.
Подъехали. Остановились метрах в семидесяти.
Минут через пять ворота приоткрылись и выпустили переговорщиков. Тоже троих.
— Я княжич белозерский Вартислав, — сообщил Сергей. — Иду с караваном домой. Нужны провизия, фураж, и хорошо бы поспать под крышей.
— Я — боярин князя Хрекши Сожич, — с достоинством сообщил пегобородый муж в лисьей шубе и бронзовом шлеме с лисьим же хвостом вместо бармицы. — Не слыхал, чтобы у князя Стемида был сын Вартислав.
— Я родич по браку, — пояснил Сергей. — Мы с Рёрехом на родных сестрах женаты.
— Ага, ага…
Поверил или нет? Трудно сказать.
— А полон у вас чей?
— Меряне, — не стал скрывать Сергей. — Напали на нас ночью. По глупости.
— Ага, ага… А от нас чего хотите?
— Я сказал. Фураж для коней. Еда. Может, еще лошадок и сани прикупим. Среди полона битых много. С бою их брали.
— Ага, ага. Что ж… — И решительно: — В город не пустим! Князь Хрекша так сказал. Не пустим. И силой не возьмете, даже не надейтесь. Много нас, и все вои опытные.
— Слышь, Сожич, а когда ты боярином стал? — вдруг влез Какойка. — Тот год же простым десятником был!
— А для тебя, смерд, и десятник не прост! — внезапно окрысился переговорщик. — Тебе и с десятником говорить, шапку снявши!
И шагнул вперед с явным намерением поучить Какойку вежеству.
А вот это он зря.
Сергей подал Мара вперед, и тот, обрадованный, сунулся к переговорщику оскаленной мордой.
Сожич шарахнулся. Бронзовый шлем съехал на глаза.
