Автор
Варталий Дерзкий сносит голову под ударами топоров: зима года от Рождества Христова 910-го, а от сотворения мира — 6417-го. Стемид изумленно восклицает, и все присутствующие за столом смотрят на Сергея с подозрением: неужели правление Князя Варяжского окончено? Мрачная атмосфера в крепости усиливается до отчаяния....
Только вряд ли ты его вылечишь. После такого даже ваш колдун Избор на ноги не поставит.
— Я не собираюсь его лечить, — возразил Сергей. — Я хочу дать ему маковую настойку[21]. Вдруг ему полегчает, и мы сможем поговорить.
— Пыльца забвения и у меня есть, — вмешался Машег. — И от нее ему точно полегчает. Но поговорить с ним ты вряд ли сможешь. Его же сразу в сны унесет.
— Но все же попробую, — сказал Сергей. — Давай свой мак.
Неожиданно сложным оказалось скормить лекарство ромею. Но в шесть могучих рук это удалось.
Успокоился. Глянул на Сергея красными глазами, прохрипел:
— А… Ты… Предатель…
— Больно? — участливо спросил Сергей. — Сочувствую тебе, Гимерий.
— Сочувствуешь — убей.
— Не могу, — и уточнил: — Сейчас не могу. Но сделаю это, клянусь, когда ты скажешь, где золото. Сделаю это быстро и потом похороню по-христиански, как положено. Обещаю. Где золото, Гимерий?
— Хрена тебе, а не золото, — искусанные губы комита искривила улыбка.
Кашель, вырвавшийся из горла ромея, скорее всего, был смехом.
Черт! Обезболивающее, похоже, сработало как… обезболивающее. Ясности мышления комит не утратил.
Решение пришло внезапно.
Наклонившись к лицу ромея, Сергей произнес совсем тихо:
— Я не предатель, Гимерий. Предатель — твой дружок кастрат. И его хозяин протовестиарий. Раздавать варварам золото, которое так нужно нам для защиты от варваров, — это и есть самое настоящее предательство.
— Нам… — прохрипел комит. — Кому — нам…
— Нам — это стратигу херсонской фемы Иоганну Воге, комит Гимерий Дука. Это золото не должно было попасть к нашим врагам.
— Не лжешь?
— Богом клянусь! Отдашь мне золото и к нашим врагам оно никогда не попадет!
— А… — В горле у комита засипело и захлюпало.
Сергей испугался, что тот вот прямо сейчас и помрет, не сообщив заветной тайны. Но нет.
— Наклонись ближе, друг мой Сергий… Я скажу, где оно… Но только тебе.
— Я понял. Только мне.
— Поклянись… Девой Богородицей поклянись… Спасением души… Никому не скажешь…
— Клянусь, — прошептал Сергей. И произнес традиционное обязательство никому и никогда не рассказывать, где спрятано четыре кило золота.
— Дельфин, — прохрипел комит. — Свинцовый дельфин в моем сундуке… Пустой… Внутри — кошель. Жаль, что мы не выпьем вина в твоем доме на углу Меса и Игнатия… Похорони по-христиански.
