Автор
В темноте княжны Варвары Разумовской поднимается лишь тусклый огонек свечи, а ее лицо покрыто испариной. Подумав, что может вызвать Соню, она вспоминает, что дочь сейчас у другой семьи и сердце замирает от недовольства. В окно взглянула на черную ночь — неужели это настоящая беда?...
Каблучки громко стучали по мостовой и так и норовили застрять между булыжниками, и потому я сосредоточенно глядела себе под ноги.
И не видела, что творилось по сторонам.
Я насторожилась, услышав громкий крик все того же извозчика.
— Барышня!!! Берегитесь!!!
Глава 14. Я насторожилась, услышав громкий крик все того же извозчика.
— Барышня!!! Берегитесь!!!
Потом коротко взвизгнула женщина.
И меня что-то ударило, сбило с ног, и наступила темнота.
… которая оказалась не такой долгой и спасительной, как я ее себе представляла.
— ... покой, покой и еще раз покой… да что вы, Ваше Сиятельство, какие хлопоты, побойтесь Бога… для вас я...
Свет, пробивавшийся сквозь зажмуренные веки, немилосердно резал глаза. Голова нещадно кружилась, хотя я лежала: чувствовала под затылком мягкую перину подушки. Мужские голоса доносились так, словно уши у меня были набиты ватой. Воздух пах свежестью и почему-то дождем… Поежившись от холода, я застонала. Сухие губы словно обожгло огнем, а в комнате резко стало тихо.
— Варвара Алексеевна? — потом я вновь услышала старческий голос.
Почувствовала, как шевельнулся воздух, и прямо рядом со мной запахло горькими лекарствами и аптекой. И спустя мгновение под ном мне подсунули ватку с нашатырем, и я чуть не задохнулась. Из открывшихся глаз брызнули слезы, а голову от резкого подъема словно прострелило насквозь.
— Варвара Алексеевна, барышня, ну куда же вы так вскочили… лежите, лежите… — теплые руки надавили мне на плечи, укладывая обратно на подушки.
Под ладонью я нащупала гладкую, шелковую обивку и лакированный бортик.
Когда слезы высохли, и с глаз спала пелена, я смогла, наконец, разглядеть лицо мужчины, говорившего со мной. Им оказался сухонький, пожилой доктор с пенсе, добродушным и седыми усами. Поверх туго накрахмаленного, белоснежного нагрудника рубашки угадывалась черная жилетка, а поверх он носил короткий, однобортный пиджак.
— Как вы себя чувствуете, Варвара Алексеевна? — спросил он и коснулся прохладной, сухой ладонью моего лба.
— Где я? — я повернула голову, пытаясь сфокусировать взгляд на расплывчатой фигуре, стоявшей у огромного французского окна слева от меня.
Но усилия оказались напрасными.
— В особняке Их Светлости, — ответил доктор, словно само собой разумеющееся. — Вас лошадь сбила...
— Лошадь? — переспросила я и наморщила лоб, пытаясь вспомнить.
Я следила за Сержем. Перебегала дорогу. Женщина кричала… Извозчик тоже кричал.
— Их Светлости?..
