Валерий Петрович с его крепкими руками и горячим сердцем изображает любовь в образе невидимого хрустального шара, что заставляет читателей задуматься о структурах и динамике чувств. Кочевая кровь — это роман об эмоциональных взаимодействиях и их неожиданных хрониках в жизни Валерия Петрова, где каждый шаг — новое измерение любви и отчуждения....
Меркушин по тебе вздыхал, да плохо кончил. Ты ему слово «карабут» не говорила?
– Я тебе слово «карабут» скажу, чтобы ты сдох!
В ее глазах полыхнула такая ненависть, что неподготовленный человек просто испугался бы: как бы она не вцепилась ему в горло.
– Я позову людей на помощь, – заявила она. – Ты хотел меня изнасиловать, а я сопротивлялась. Смотри, смотри, что ты со мной сделал!
Айгюль ногтями расцарапала себе лицо, грудь, плечи. По животу она так сильно чиркнула ногтем, что мгновенно образовался кровоточащий рубец.
– А-а-а! – завизжала она во весь голос. – Насилуют, помогите!
Я остался сидеть, где сидел. Дверь в кабинет распахнулась, влетел Игорь Левчук, наш опер. Из одежды на нем были только милицейские брюки и домашняя майка, на ногах – тапочки.
Ни слова не говоря, он подскочил к Айгюль и схватил ее за волосы.
– Что ты орешь, падла! – закричал на девушку Игорь. – Что ты здесь за концерты ночью устраиваешь, людям спать не даешь? Я тебя сейчас так по щекам отхлещу, что завтра челюсти вместе свести не сможешь!
Как-то к нам в отдел зашел режиссер областного театра.
– У этого товарища специфическое «зверское» лицо. Ему можно злодеев без грима играть. Если бы такой тип в темной подворотне спросил у меня закурить, я бы без лишних напоминаний сам карманы вывернул.
Помочь мне ночью поработать с Айгюль Левчуку приказал Васильев.
– Андрюха, это та паскудина, из-за которой Меркушину голову пробили? – хриплым голосом спросил сослуживец. – Давай ее в окно выкинем, а потом скажем, что сама выбросилась.
Левчук подтащил отчаянно сопротивляющуюся Айгюль к окну, заставил взглянуть вниз. Для живущей на земле девушки третий этаж был вершиной небоскреба. Она, превозмогая боль, согнула колени, опустилась на пол.
– Оставь ее, – велел я. – Дальше мы сами разберемся.
Рыча проклятия, Левчук ушел.
– Айгюль, – спокойно и насмешливо сказал я, – ты зря себя исцарапала. Посмотри на мои руки – у меня ногти коротко подстрижены, мне царапаться нечем.
Девушка осталась сидеть на полу. Она всхлипнула пару раз, утерла слюни в уголках рта, расправила юбку.
– Блузку надевать будешь? – участливо спросил я.
– Давай, – ответила она безразличным тоном.
– Теперь поговорим? Или как?
– Что ты от меня хочешь? – Не вставая с пола, она накинула блузку, ловко застегнула пуговки.
– Ты заманила моего лучшего друга в ловушку. Я хочу знать: зачем?
– Никто его не заманивал, он сам согласился.
