Автор
Алекса обнаруживает себя в загадочном месте, где он пытается понять происхождение своих возможностей и магии. Он анализирует странные события, связанные с перемещением, и ищет выход из заброшенного пространства. Возникает интрига о природе его сил и возможных последствиях его действий.
— Именем богини всех ведьм, я забираю вашу магию, — тихо сказал я. — Навсегда.
Сиреневые вихри заметались, поднялись к самому потолку и обрушились на две застывшие фигуры. Семен Юрьевич истошно закричал, а Брусиленко прожигал меня взглядом. Он все еще не верил в то, что я делаю.
— Я сделал тебя таким. Я.
— Все верно, Никита Степанович, — кивнул я. — Все верно. Если бы вы не трогали мою семью, все было бы иначе. Ваши эксперименты извращают понятие магии. Все должно идти своим чередом.
— Каким чередом? Что ты несешь? Миры сливаются! Нас скоро уничтожит, если мы не станем сильнее.
— Вы уже не станете.
— Еще как стану! Сними это дурацкое заклинание, я покажу, на что я способен.
Вместо ответа я поднял руку выше, и сиреневые порывы добрались до горла Брусиленко.
— У тебя больше нет сил, — повторил я. — Я забрал их. Как и ты, когда отправил меня с конвоем к кристаллу.
— Но ты вернул себе магию! Как⁈ — прохрипел он, хватая ртом воздух. — Нельзя сейчас никак вмешиваться в ход истории! Это опасно…
В этот момент я остановился и с интересом посмотрел на него.
— Конкретнее, — сказал я.
— Хотя бы горло! — у него не оставалось воздуха в легких, и я ослабил хватку. — Магическая буря означает, что миры сблизились.
Он гулко закашлялся, покраснел и выпучил глаза, но продолжал говорить, цепляясь за эту соломинку.
— Разные миры! Сближаются так близко, что магия становится пластичной. У меня уже несколько раз получилось. Вы тому пример, — от глотка сладкого воздуха он снова вернулся к вежливому «вы». — И с другими тоже получилось.
— Вы возомнили себя богом.
— Я больше, чем бог, — он хрипло расхохотался. — Я могу повелевать силой. Это никому не доступно.
Я наклонил голову к плечу, а потом резко вскинул руку. Сиреневая магия колыхнулась, задрожала и потекла к моим ногам. Через минуту рядом со мной появился образ богини.
— Ты звал меня? — ее голос со звоном отскочил от стен и неприятно отозвался набатом в середине грудной клетки.
— Он говорит, что сопряжение миров делает магию пластичной, — не обращая внимания на хрипящего Брусиленко. — И использовал это, чтобы изменять силу подростков.
Я кивнул на лежащего на столе Сергея. Богиня молча подлетела к нему и провела рукой над его телом. Оно выгнулось дугой и упало.
— Плохая работа, — гулко прокатилось по лаборатории. — Грубая. Не жилец.
Она обернулась и подлетела к Брусиленко и стоящему рядом Семену Юрьевичу.
— Кто из них? — она не дождалась ответа и остановила взгляд на Никите Степановиче. — Ты. Плохо. Зря.