Он почувствовал прикосновения и испуганно дернулся.
— Спокойно. Иначе я не смогу расстегнуть ремни. Пальцы не слушаются, — мой злой голос заставил парня замереть, но глаза выдавали безумный ужас. — Погоди. Почти справился.
Через секунду, ремни упали, и Сергей резко выдернул руки, быстро растирая их. Потом заметался взглядом и беспомощно посмотрел на меня.
— Одежда, да? — понял я. — Ветер, тут есть где-то, во что парня нарядить? Не встречать же ему команду коллег Ивана в таком виде.
Штаны и рубаха нашлись в крохотной подсобке вместе с остальными вещами. Я поморщился, найдя там не только его одежду, но еще и три комплекта.
— Интересно, где трупы? — сам себя спросил я.
— Во дворе, — рядом появилась Алекса. — Рада вас видеть, Тимофей Викторович.
— Ты уже пришла в себя? — усмехнулся я. — Или все еще хочешь соблазнить меня?
— Не откажусь. Но так, пока была взаперти, передумала. Но если захотите, я всегда рядом.
Она подмигнула и исчезла.
— С кем вы говорили? — вдруг спросил Сергей, справившись со штанами.
— Ни с кем, — отмахнулся я. — Ты как? Магия есть?
— Голова кругом, будто я неделю не ел и не спал. Пожеванным, — он вытянул руку и сотворил водяной шарик. — Магия есть. Но она странная. Раньше было не так.
— А как? — мягко спросил я, едва сдерживаясь, чтобы не тряхнуть его хорошенько и не выбить из него всю информацию.
— Я не помню, — он тряхнул головой. — Хотя нет, постойте! кажется, я что-то вспоминаю… Ох!
Он обхватил лоб ладонями, как делал Артем, когда я вернул ему память.
— Сергей, сосредоточься и дыши! Будет больно, но ты справишься, — у него расфокусировался взгляд, и я положил ему руку на плечо.
— Где я⁈ Кто вы⁈ — в одно мгновение у него началась форменная истерика.
Я молча бросил на него лечебное заклинание, усилив действие успокоительным, и оставил парня в покое, отойдя к Брусиленко. Тот все еще не пришел в сознание. Кивнув Ветру, чтобы тот присмотрел за Сергеем, я пошел в кабинет директора школы.
— Алекса, запоминай все, — бросил я в пустоту.
Иван стоял над простым рабочим столом, больше напоминающем школьную парту, и разглядывал многочисленные журналы. На полу и на двух стульях тоже лежали толстенные тетради и скрепленные между собой листы.
— Он записывал все, — глухим голосом сказал он. — Каждую мелочь, каждое действие, каждый результат. С датами, именами и особенностями каждого подростка.
Он развернул один из журналов и перелистнул несколько страниц, подчеркнув ногтем третью запись.
«Зарницкий. Тимофей Викторович.
