Ее слова звучали отрывисто, она будто отрывала куски от реальности. Вокруг ее сила в моих руках тревожно звенела и рвалась из пальцев. Но я держал крепко.
— Зачем ты меня звал? — вопрос был адресован мне.
— Хорошо, — кивнула она. — Да, он прав, что магия пластична. Такой ее делает близость между мирами. Но это не значит, что это можно использовать!
Последнюю фразу она выкрикнула.
— Как ты посмел⁈ — это уже Брусиленко. — Как тебе такое в голову пришло⁈ Почему ты не придумал, как лечить болезни, а решил изменить организмы детей⁈ Идиот! Этого нельзя делать! Ваши смертные тела строго рассчитаны под определенное количество магии!
— А как же он⁈ — выкрикнул Брусиленко, бросив в меня уничтожающий взгляд. — Я изменил его! Сделал его могущественнее!
— Испортил, — покачала она головой. — Ты и сам не понял, что сделал. Он и так был сильный. В нем почти ничего не осталось твоего вмешательства. Обрывки. Но их хватит мне оценить твою работу. Грубо! Мерзко! Топорно!
Ее сила резко дернулась из пальцев, и я едва удержал ее. Богиня была в ярости. Сиреневые всполохи ослепили меня.
— Зачем так издеваться над силой⁈ Да кто тебя учил⁈ Идиот! — она повернулась ко мне. — Сколько вас таких?
Я перевел взгляд на доктора.
— Сколько, Семен Юрьевич? — пришлось тоже ослабить хватку, чтобы он мог говорить.
— Пятнадцать, — едва слышно сказал он.
— Всего? — удивился я. — И сколько их них живы?
Богиня засветилась ярче, глаза ее побелели, и она застыла на месте. Мы тоже застыли, ожидая, что она скажет.
И тут магия словно взбесилась. Сиреневые вихри сорвались с моих пальцев и зажила своей жизнью.
— Я исправила все, что вы оба натворили. И согласна с тем, что ты, — она глянула белыми глазами на меня, — забрал их силу. Это не восстановит баланс, но будет справедливым. Донеси до всех, что сближение миров — это не способ. Это эволюция. Магия сама знает, что и как менять. И вы, люди, не должны в это вмешиваться. А кто будет наглеть, будет иметь дело со мной!
Магия снова вспыхнула и полностью исчезла, а заодно лишив опоры доктора и Брусиленко. Они оба рухнули на пол и отключились. А я был выжат, как лимон.
Едва все стихло, из кабинета выглянул Калинин.
— Я все нашел. Все записи. Моих вызвал. Будут через десять минут.
Я оглянулся на Ветра, тот стоял с каменным лицом и растрепанными волосами. Он заметил мой взгляд и сразу кивнул, а затем пошел связывать наших поверженных врагов. Мне ничего не оставалось, как начать освобождать Сергея.