Очень быстро они нашли павильон «Автозапчасти».
Дверь оказалась закрытой изнутри, но Бараев бесцеремонно постучал в нее кулаком. Осмотрелся по сторонам. Ни он, ни Заурбек пока ничем не привлекли к себе лишнего внимания. Каждый на рынке занимался своим делом и не стремился вникать в суть чужих проблем. Длинные руки Рохланова расслабленно, как плети, висели вдоль тела, зато Ильяс подпрыгивал, как заводная игрушка.
— Кто там? — спросили из-за закрытой двери по-русски, но с характерным гортанным акцентом.
— Мы к Лучнику, — ответил Бараев по-чеченски. — Открывай, брат.
То ли знакомое наречие, то ли уверенный тон Ильяса заставили хозяев палатки щелкнуть замком и чуть приоткрыть металлическую створку.
— А кто вы такие? — настороженно спросил низкорослый смуглый мужчина с тоненькой ниточкой усов под крючковатым носом. Вместо ответа Бараев сунул ботинок в образовавшийся проем, толкнул дверь плечом и решительно шагнул в помещение. Правая рука Ильяса распрямилась подобно пружине и с силой врезалась в лицо соотечественнику. С характерным чавкающим звуком хрустнула носовая перегородка. Мужчина бухнулся на колени, и на его элегантные усики заструилась кровь. Он не вскрикнул, не застонал, но чуть раскосые карие глаза округлились то ли от испуга, то ли от удивления. Земляки не должны так поступать! Напротив, на чужой земле они должны помогать друг другу!
— За что, брат?! — невнятно спросил он, зажимая руками разбитый нос.
Незваные гости не ответили. Рохланов с невозмутимым видом зашел вслед за напарником, аккуратно прикрыл за собой дверь и задвинул массивную, отполированную до белизны задвижку.
В помещении горела всего одна лампочка, но достаточно яркая, позволяющая рассмотреть лица местных обитателей. Их было всего трое. Один стоял на коленях, как будто молился православному богу, его изящные тонкие усики слиплись от крови, утратив былой лоск.
Коренастый тип могучего телосложения с угрюмым лицом и коротко стриженными волосами отреагировал на вторжение мгновенно: стремительно расстегнул линялую синюю олимпийку и сунул за отворот правую руку. Сразу было ясно, что первый, с усиками, — обычный коммерсант, а второй — профессиональный боец, телохранитель Лучника, который сидел чуть левее. Но в данной ситуации исполнить свои функции он не успел. Рохланов оказался проворнее и, вытянув руку, удлиненную двадцатью восемью сантиметрами вороненой стали, прижал удлиненный глушителем ствол «ПМ» к широкому покатому лбу, который вмиг покрылся потом. Крепыш замер и медленно вынул руку обратно. Напряженный палец Рохланова, лежащий на спусковом крючке, был красноречивее любых окриков и предупреждений.