В крановом трущбе городских кораблей светились огни столиц Китая и горели звезды над портом, где контейнеры поднимались на сотнях высоких стрел. Здесь амбициозные бизнесмены с множеством стран мира взвешивали узлы корабельной экономики, держась на скрежащих металлах....
Я покину это помещение вместе с теми, кто со мной согласен, и тогда мы увидим, кого поддерживает партия!
Он поднял свое массивное тело на тонких ногах и зашагал к двери. Несколько мгновений он выжидал там, стоя спиной к коллегам. Никто не последовал за ним.
Генеральный секретарь вздохнул.
— Завтра я соберу заседание Центрального комитета и Политбюро. Вас освободят от всех постов, лишат наград и привилегий. Вас исключат из партии, Вэй Гаофань.
— Разве что вы последуете совету, который дал своему зятю Ли Аожун, — сказал Ню Цзяньсин.
— Подумайте о своей семье, — добавил генеральный секретарь, но в его голосе не было надежды.
Вэй молча стоял в дверях. Наконец он кивнул и вышел.
* * *Вашингтон, округ Колумбия
Четыре часа спустя после того, как на борту «Эмпресс» были обнаружены и уничтожены незаконные химикаты, Чарли Оурей пригласил к Кастилье вице-президента Брэндона Эрикссона. Потом он распорядился готовить президентский лайнер к полету на Западное побережье, ответил на звонок By Баньтиаго, только что вернувшегося в китайское посольство на Коннектикут-авеню, и спустился в Ситуационную комнату к президенту, который беседовал по телефону с женой.
— Чертовски удачная развязка, Касси, — говорил Кастилья. Увидев, что Оурей просунул голову в дверь, он жестом велел ему войти. — Ты сможешь приехать, милая? Мне очень жаль, что тебе придется отменить обед в Оксаке... да, я знаю, ты рада не меньше меня. А дети? Прекрасно! Великолепно! Жду встречи. — Он повесил трубку, лучась улыбкой.
Дождавшись, когда президент вновь повернулся к нему, Чарльз сказал:
— Господин президент, звонил посол. Он хотел официально поблагодарить вас и передал вам послание от Ню Цзяньсина.
— Замечательно. Что говорится в послании?
— Ню передает вам приветствие и выражает надежду, что ваше здоровье продолжает оставаться непоколебимым.
Президент расхохотался.
— В чем дело? — спросил Оурей и озадаченно воззрился на Кастилью, который рассмеялся еще громче. Оурей заулыбался, потом, еще раз вспомнив слова Цзяньсина, фыркнул и засмеялся сам, хлопая себя по бокам.
— О, господи. — Президент вытер глаза.
— Да, забавно, — согласился Оурей.
— Вот что требовалось нам все это время — непоколебимость. Однако в устах китайца эта фраза означает доверие.
— Уверенность и надежду на будущее, — добавил Оурей.
— Именно так. — Лицо Кастильи посерьезнело.
