В крановом трущбе городских кораблей светились огни столиц Китая и горели звезды над портом, где контейнеры поднимались на сотнях высоких стрел. Здесь амбициозные бизнесмены с множеством стран мира взвешивали узлы корабельной экономики, держась на скрежащих металлах....
Он вернулся мыслями к следующей задаче. — Тебе будет нелишним узнать, что Департамент юстиции готов выдвинуть обвинения против Джаспера Котта. Это будет очень громкий скандал.
— Замять его не удастся.
— Ни в коем случае, Чарли. Поступить так было бы ошибкой. — Кастилье предстояло уладить еще одно дело. Он вздохнул, собираясь с силами. — Вице-президент уже в пути?
— Более того, он уже здесь. — Брэндон Эрикссон вошел в Ситуационную комнату с широкой улыбкой на лице. Секретарь в военной форме закрыл за его спиной дверь.
— Поздравляю вас, господин президент. Вы продемонстрировали высочайшее политическое искусство.
— Спасибо, Брэндон. Мы балансировали на краю пропасти.
Эрикссон занял свое кресло в середине длинного стола справа от Кастильи и напротив Оурея. Любезно кивнув руководителю администрации, он вновь повернулся к президенту.
— Не стану выведывать подробности того, как вы это сделали, сэр, но подозреваю, что тут не обошлось без двух-трех безымянных героев наших спецслужб.
— Совершенно верно, — отозвался президент. — Также нам оказали огромную помощь на территории Китая. В особенности один высокопоставленный политический деятель. Сотрудничество с ним внушает мне значительный оптимизм по поводу отношений с Китаем.
Эрикссон улыбнулся:
— Мне кажется, вы преуменьшаете свою роль, господин президент.
Кастилья промолчал.
Вице-президент моргнул и обвел взглядом комнату, тщательно изолированную от остальных помещений Белого дома. Здесь не было окон, стены и перекрытия были звуконепроницаемыми, и их постоянно проверяли на наличие микрофонов и видеокамер.
— Мы еще кого-нибудь ждем? Я полагал, мы собрались на совещание по оценке послекризисной обстановки.
Президент всматривался в лицо Эрикссона, пытаясь уловить то, чего не замечал раньше.
— Больше никто не придет, Брэндон.
Эрикссон посмотрел на Кастилью, перевел взгляд на хмурое лицо Оурея и опять повернулся к президенту."
"— Я не имею ни малейшего понятия о том, как отнесся бы к этому господин МакДермид. Я с ним почти незнаком.
— Неужели? — спросил Оурей.
От Эрикссона не ускользнуло то, что Оурей не назвал его должность и не употребил почтительных форм, обязательных при обращении к деятелю столь высокого ранга.
