В Книге ХIV "Кодекса Крови" Чарльз Шен дю Лимузен становится жертвой собственных достижений, когда его семья оказывается под угрозой. Жером, его сын-джентльмен, вынужден использовать кровную магию для защиты и самовыражения, превращаясь в хладнокровного убийцу. В центре внимания — драматичная схватка между традицией и изоляцией в мире черной магии, где каждый шаг может быть последним....
«Красавец! Хоть сейчас поинтересовался! — хохотнул ковчег. — Приложите ладони к лианам и произнесите свои клятвы. Если Рассвет признает их искренними и обоюдными, то на запястьях появятся соответствующие татуировки».
Я повторил инструкции Ольге, а та лишь хмыкнула, пробормотав себе под нос:
— Будь у нас такая система верификации на Земле, ЗАГСы бы пустовали… — заметив мой вопросительный взгляд, она отмахнулась, — потом объясню.
Мы приложили ладони одновременно, пропав на время из действительности. Не знаю, что видела Ольга, но я оказался перед огромным, встающим из-за горизонта солнцем.
— Хм… — услышал я задумчивый хмык от Рассвета. Алые лучи внезапно начали жечь кожу, будто магическая сила гневалась. — У тебя уже есть брачная татуировка, зачем пытался обмануть?
— У меня не было такой цели, — честно признался я.
— И какова же твоя цель? — лучи слегка понизили температуру, но о ласке уже не было и речи. Скорее, я просто перестал медленно покрываться хрустящей корочкой, что не отменяло самого факта моей медленно прожарки.
— Я хочу защищать эту женщину не только при жизни, но и в случае смерти. Для этого хочу ввести её в род, чтобы она обрела в этом мире дом.
— Лаконично, — задумчиво отозвалось солнце. — А как же любовь? Верность?
— Любовь — слишком абстрактное понятие. Верность мне ведома. Я до конца жизни и даже после буду верен существам, которые связали со мной себя узами крови и клятв.
— А если ценой станет жизнь целого мира?
Я молчал, не зная, что ответить.
— Ну хоть не врёшь, — вздохнуло солнце и ещё снизило температуру своих лучей. — Ты выдернул этот мир из петли разрушений, но можешь стать причиной ещё больших бед.
— Куда уж больше? — невольно вырвалось у меня, и я тут же прикусил себе язык. Язык мой — враг мой.
— Действительно хочешь узнать?
— Нет, — отрицательно мотнул я головой.
— Убери отсюда первостихию, она достаточно нас отравляла, — проворчало солнце. — Характер — дрянь! Или собери уже всю коллекцию, но запечатай, как это сделали в мире твоего нынешнего тела.
Я вспомнил огромный спиральный жертвенник в алтарном зале под Хмарёво, через который не смогли пробиться даже местные боги, и вздрогнул. Становиться мясником я не собирался, а на добровольную жертву такого размера не рассчитывал.
