В Книге ХIV "Кодекса Крови" Чарльз Шен дю Лимузен становится жертвой собственных достижений, когда его семья оказывается под угрозой. Жером, его сын-джентльмен, вынужден использовать кровную магию для защиты и самовыражения, превращаясь в хладнокровного убийцу. В центре внимания — драматичная схватка между традицией и изоляцией в мире черной магии, где каждый шаг может быть последним....
Не передать словами моих чувств, когда Света отдала мне в руки маленький кряхтящий сверток. За обе свои жизни я не испытывал ничего подобного. Я делился кровью, обменивался клятвами, умудрился даже душу раздробить, но это всё было не то.
Совру, если скажу, что меня накрыло всепоглощающей любовью. Хрена с два. Меня раздирало на части от восторга и страха. Вот оно — продолжение меня, плоть от моей плоти и кровь от крови. Страх же… сделать больно, не оправдать надежд, не увидеть, как он растёт.
Разом привалило стотонной плитой ответственности.
Света с улыбкой говорила на фоне важные сведения:
— Поздравляю, у нас совершенно здоровый мальчик. Вес — три пятьсот, рост — пятьдесят три сантиметра. Магический потенциал — вне ранга… Тэймэй чувствует себя хорошо…
Я же всматривался в разумные глаза сына. Я видел многих младенцев, когда рос в приюте. С рождения у них взгляд застывший, будто они слепы. Лишь на второй-третий месяц они прозревают, и в их взгляде проявляется жизнь.
Душа сына, осознавшая себя ещё в утробе, и душа Йордана, прекрасно представлявшего, на что он шёл, — всё смешалось в непередаваемый коктейль. Мы изучали друг друга внимательно, знакомились. В этом взгляде не было заискивания или нарочитой детскости. Нет. Это был взгляд равного. Я вдруг осознал, что во что бы то ни стало хочу видеть, как он вырастет, как войдёт в силу и заставит с собой считаться. Почему-то перед глазами стоял образ, где мы плечом к плечу стоим на вершине одной из башен гнезда Великого дома Эсфес и наблюдаем за полётом двух маленьких дракониц: розовой и белой.
Видение исчезло так же быстро, как появилось. Я так и не понял, что это было: морок или иллюзия. Но если же каким-то чудом это было будущее, то я очень хотел до него дожить.
Я удобнее перехватил сынишку, поддерживая головку, и вошёл вслед за Светой в покои Тэймэй. Та выглядела слегка уставшей, но счастливой. По щекам её потекли слёзы при взгляде на нас с сыном.
Там же в покоях была и Ольга. Удивительное дело, все три женщины, которых я выбрал себе в спутницы жизни, не просто не ревновали и не пытались соперничать, они искренне поддерживали друг друга. В глазах эмпатки к сыну сейчас светилось не меньше любви, чем во взгляде Тэймэй. Светлана же и вовсе фонтанировала радостью и спокойствием.
Света и Ольга тактично дали нам с Тэймэй побыть наедине.
— Спасибо! — я поцеловал жену в губы и передал ей сынишку.
