В Книге ХIV "Кодекса Крови" Чарльз Шен дю Лимузен становится жертвой собственных достижений, когда его семья оказывается под угрозой. Жером, его сын-джентльмен, вынужден использовать кровную магию для защиты и самовыражения, превращаясь в хладнокровного убийцу. В центре внимания — драматичная схватка между традицией и изоляцией в мире черной магии, где каждый шаг может быть последним....
— Крутись как хочешь, а коронации быть! Её и так непозволительно долго откладывали.
— А как же разногласия? А как же наличие хотя бы принципиального перемирия между провинциями? — попытался я достучаться до здравого смысла. Куда там.
— Торговцев-мятежников, чтобы глупые мысли в головы не лезли, укоротили на эти самые головы, — принялась загибать пальцы на правой руке Тэймэй. — Племена пустынников практически расселили, на всё про всё, максимум, месяц остался. Даже учебный процесс в академии худо-бедно наладили, за это, кстати, спасибо нужно сказать твоему двоюродному деду, Николя Бенуа.
— Он, кстати, ждёт, когда ты его официально в род Комариных примешь, — напомнила Ольга.
— Так что у тебя из местных дел всего-то осталось короноваться и жениться ещё разок, — с абсолютно серьёзным выражением лица выдала Тэймэй. — Ну и долги с процентами вернуть!
— Вот сейчас вообще не понял! Какие такие долги? — возмутился я.
— Супружеские! — хором ответила эта пресвятая троица.
Я попал!
* * *Пока подготовка к коронации шла полным ходом, я пытался понять, каким образом, постоянно избегая власти, вдруг оказался на самой её вершине.
Но, как заверили меня Райо, Серв, Маркус и Тайпана, всё будет на высшем уровне. Больше всего меня печалил их энтузиазм. Ну да отступать было некуда. Пока же я занялся тем, до чего у меня катастрофически не доходили руки. Я отправился проверить кладки.
Кладка рода Эсфес тоже имела похожую тенденцию. Вся, кроме одного яйца. Оно выделялось чистейшим серебром среди розовых и алых оттенков, словно альбинос. Это было вместилище души Борея. Чешуйки на скорлупе постепенно истончались, на свету уже можно было рассмотреть силуэт маленького дракончика, свернувшегося в калачик.
— Ты не совсем прав, — покачал головой дед, — я тоже сперва так думал. Предполагал, что он опередит даже рождение твоего сына, но нет. Борей терпеливо ждёт, как большую часть жизни до этого. А вот кого или чего он ждёт, знает только он.
