В Книге ХIV "Кодекса Крови" Чарльз Шен дю Лимузен становится жертвой собственных достижений, когда его семья оказывается под угрозой. Жером, его сын-джентльмен, вынужден использовать кровную магию для защиты и самовыражения, превращаясь в хладнокровного убийцу. В центре внимания — драматичная схватка между традицией и изоляцией в мире черной магии, где каждый шаг может быть последним....
Её глаза, зелёные и глубокие, внимательно следили за каждым движением шахзаде. После обучения она чувствовала себя хозяйкой этих мест, знающей каждый уголок своего царства. Шкура её переливалась золотистыми оттенками, а пятна служили идеальным камуфляжем для листьев и травы. Мирослава намеренно выгибалась, дразнясь и демонстрируя красоту своей второй ипостаси.
Совсем по-другому ощущался принц Гепардеви. Самец гепарда, стремительный и мощный, пружинил по вязкой грязи подлеска, умудряясь каким-то образом даже не изгваздать лап.
«Аристократ до мозга костей!» — фыркнула Имал.
Стройное тело Гепардеви покрывала короткая шерсть песочного цвета, а каждое движение намекало о невероятной скорости, которую он мог бы развить в погоне за добычей."
"«Странный окрас для гепарда, — задумчиво размышляла Имал, наблюдая за кошачьим знакомством. — Хотя, может, у них в Аравийской пустыне это самый подходящий цвет для камуфляжа».
Знакомство продолжалось.
«Разве что любовной схваткой, — поправилась Имал, но тут же передумала, рассмотрев холодный и внимательный взгляд иностранного принца. — Э, нет! Любовью здесь тоже не пахнет. Он же её как кобылу на торге выбирает! Осталось зубы проверить и под хвост заглянуть!»
Почему-то эта мысль возмутила эргу.
«Мирослава ради него сбежала, наверняка, на наказание нарвётся, вон, как ему глазками стреляет да со всех сторон себя показывает, а он…»
Додумать она не успела, ведь возмущение вылилось в самую закономерную реакцию.
Пугаться Имал не даже думала, ведь телепортация сработала как надо, переместив эргу на сто метров в сторону.
«Ой-ёй-ёй! — схватилась за голову эрга. — Папа меня прибьёт! Правда, сначала прибьёт принца, но это надолго не затянется, а после примется за меня!»
Где-то на фоне наворачивала круги Мирослава, шипя и пытаясь достучаться до разума двух сцепившихся кошаков:
— Прекрати! Он — принц! Его нельзя трогать!
— Она — моя! — неизвестно о ком шипел Гепардеви.
