В Книге ХIV "Кодекса Крови" Чарльз Шен дю Лимузен становится жертвой собственных достижений, когда его семья оказывается под угрозой. Жером, его сын-джентльмен, вынужден использовать кровную магию для защиты и самовыражения, превращаясь в хладнокровного убийцу. В центре внимания — драматичная схватка между традицией и изоляцией в мире черной магии, где каждый шаг может быть последним....
У каждого из наследников Петра Алексеевича был собственный распорядок дня, способствующий гармоничному развитию магии, разума и тела. Но воспитатели следили за его выполнением лишь в детстве. Уже в юности считалось, что принцы и принцессы способны без напоминаний следовать собственным распорядкам.
Мария Петровна, как и Александр Петрович, предпочитала всё же придерживаться по возможности распорядка, не погружаясь с головой в удовольствия высшего света. Вот и сегодня принцесса, сменив домашнюю одежду на спортивную, отправилась в гимнастический зал.
«Вот же клещ, а не барбариска! — выругалась Мария Петровна мысленно. — Кому хочешь задурит голову».
Про бывшую маркизу Луизу-Антуанетту дю Варан-Барбарисьен ходили слухи такого порядка, что ещё чуть-чуть и их с принцессой Еленой могли бы записать в любовники. Вот и сегодня вернулись с какой-то очередной гулянки и лыка не вяжут, обжимаясь и хихикая.
Мария в сердцах чуть не сплюнула. Она уже ни раз и не два обращалась к отцу, чтобы тот отослал эту французскую либералку подальше от двора, но императрица Надежда стояла за гражданку Барбарис горой, раз за разом отводя от той императорский гнев."
"Уже отправляясь в очередной раз нажаловаться отцу, Мария Петровна резко остановилась, услышав знакомую фамилию.
«А тебя-то каким местом заинтересовал Комарин?»
Елена спьяну тут же выложила про вассалитет Комариных, военную принадлежность и оказание нескольких неоценимых услуг для императорского рода.
На кой, спрашивается, иметь разведку и контрразведку, если любую информацию может слить из первых уст особа императорской крови?
«Это уже перебор», — решила Мария и отправилась прямиком к отцу, вместо гимнастического зала. По дороге к отцовским покоям она столкнулась с взъерошенным Андреем, у которого на щеке даже отпечатался след от подушки. Одет он был кое-как, половина пуговиц и вовсе была не застёгнута.
Мария остановила брата, зашипев:
— Совсем сдурел? Знаешь же, как отец не любит расхлябанность и неаккуратность. Хочешь читку нотаций на полчаса?
Пока она выговаривала брату, пальцы её порхали словно крылья колибри, успевая застегнуть пуговицы, поправить воротник рубашки, пригладить волосы и защёлкнуть запонки. В конце она ущипнула брата за щёки с утренней щетиной, чтобы румянцем скрыть следы от подушки.
