В Книге ХIV "Кодекса Крови" Чарльз Шен дю Лимузен становится жертвой собственных достижений, когда его семья оказывается под угрозой. Жером, его сын-джентльмен, вынужден использовать кровную магию для защиты и самовыражения, превращаясь в хладнокровного убийцу. В центре внимания — драматичная схватка между традицией и изоляцией в мире черной магии, где каждый шаг может быть последним....
Брюнетка и рыжая, судя по всему, бывшие сёстрами Агафьи молчали, поэтому пришлось отвечать мне.
— Потратил слишком много сил, хотел сожрать Тэймэй, но, когда увидел, что она беременная, не стал, предпочитая загибаться от голода."
"Уж не знаю, кто больше впечатлился пояснением, но от моего взгляда не укрылось, как переглянулись недоумённо сёстры вампирши. А тем временем, кожа на теле мага смерти стала напоминать пергамент и трескаться. Кое-где проявились трупные пятна.
Агафья присела на постель рядом.
— Не смей! Тебе нельзя! Ваш канал не перекрыть. Он попросту тебя допьёт. Гризель!
Рыжая тяжело вздохнула и присела рядом с Борромео, накрыв ладонью его глаза, будто хотела их навсегда закрыть. Как мертвецу. Уж не знаю, что она сделала, но трупные пятна пропали, а кожа Джованни, хоть и оставалась бледной, но уже не трескалась, как высохшая глина на солнце.
— Отпусти, — уже более спокойно попросила Агафья сестру, и та встала, подав руку.
— Дамы, семейные вопросы будете решать чуть позже, а пока…
«Свет, нам бы тут одного пациента уложить в сон, а Тэймэй пробудить от него. Поможешь?»
Лекарку дважды просить не пришлось. Она сразу из портала шагнула к подруге, пробуждая её и заодно проведя диагностику.
— Ничего, всё в норме. А на этого… — Света нахмурилась, — магия не действует. Ни лечение, ни сон.
— Попробуй хлороформ или эфир, — предложил я. — На Агафью подействовало. Чем ещё можно удержать вашу братию? — обратился уже ко всем теням разом. — А то, пока вы тут будете выяснять отношения, он оклемается и уйдёт.
Пока задавал вопрос, то не поленился вскрыть Борромео одну из вен и выцедить пару капель крови.
«Что тут у нас?»
Просмотрев память мага за последние сутки, я пребывал в некотором замешательстве.
Пока Светлана откуда-то успела достать тот самый эфир, которым усыпляли на операциях, и приложила пропитанный им бинт к лицу Борромео, я раздавал короткие указания.
