В Книге ХIV "Кодекса Крови" Чарльз Шен дю Лимузен становится жертвой собственных достижений, когда его семья оказывается под угрозой. Жером, его сын-джентльмен, вынужден использовать кровную магию для защиты и самовыражения, превращаясь в хладнокровного убийцу. В центре внимания — драматичная схватка между традицией и изоляцией в мире черной магии, где каждый шаг может быть последним....
Свою кровь нужно спасать. Нас с мамой папа тоже спас!» — бесхитростно ответил ребёнок, который, по сути, ещё и не родился."
"Джованни ошарашенно смотрел, как перед его глазами возникала объёмная иллюзия в миниатюре, будто он смотрел театральное представление. Азиатский рыцарь верхом на девятихвоством лисе сражался с армией врагов. Затем рыцарь пробивался во дворец защищать своего сюзерена. Следом пришло осознание предательства, шлем покинул голову рыцаря, и Джованни узнал в умелом бойце азиатку, лежащую перед ним. По ней выпускали дождь из стрел, и несколько из них нашли свою цель.
— С-с-суки! — выругался маг смерти, заметив стрелу, торчащую из живота девушки.
А иллюзия продолжала жить своей жизнью. Девушка упала на колени, а после её подхватил самый настоящий дракон. Прежде чем улететь, он сжёг обидчиков азиатки, но вскоре и сам рухнул за пределами дворца. А вот там уже появилась другая фигура. Падающую азиатку успел подхватить на руки муж. Джованни видел, как вокруг графа Комарина поднялись в воздух капли крови и превратились в смертоносное оружие, как граф спасал жену и ребёнка, использовав какой-то артефакт.
«Твой папа — молодец! — не покривил душой Джованни. — Да и мама достойна уважения, малыш!»
Сам же маг смерти теперь прекрасно осознал, почему за голову графа была назначена столь баснословная цена. По сравнению с этим магом последние Занзара даже близко не котировались.
«Нет уж, такого врага себе заводить я не хочу! Прав был Висконти, заказ Талейрана был с душком», — запоздало признал правоту брата Джованни, прежде чем сознание покинуло его.
* * *Я перешёл порталом в спальню к жене ещё до того, как Паук закончил фразу. На узнавание потребовались доли секунды. Пришло чёткое осознание, что, если этот урод хоть как-то успел навредить Тэймэй и сыну, меня не остановит даже его родство с Агафьей. Но, как ни странно, кровная связь чётко указывала, что с женой и сыном всё в порядке.
Я потянулся к крови Джованни Борромео, когда перед моими глазами стало разворачиваться иллюзорное представление. Узнавание пришло с первых сцен боя. Это было предотвращение переворота в Японии, где наш сын чуть не умер, но сумел воссоздать дракона и спасти себя и мать.
На мага смерти было любо-дорого смотреть. Осознание размера предстоящих неприятностей просто-таки читалось у него на лице.
