Это семнадцатый том в цикле "Кодекс Крови". Вы когда-нибудь были на грани апогея? В этом томе каждая клеточка твоего тела чувствует, как из тебя испаряется магия. А если ты уже испытал это, то представь себе, что тебе теперь не хватает резерва всего напрочь.
Если что, бей без команды, я держу портал наготове» — передал я указания жене по кровной связи.
«Не вмешивайся! — зудел в сознании голос адамантия. — Ты хотел совет! Вот он! Не спасай её!»
«Она причастна к твоему разрыву на части?» — поставил я вопрос ребром.
«Н-нет, — с заминкой ответил божественный металл. — Но всё равно! Не спасай! Это в будущем сильно облегчит всем нам жизнь!»
«Адик, иди на хер! — огрызнулся я. — Помнишь эргов? Они воюют только с достойными соперниками. Остальные для них дети. Вот и она сейчас ребёнок! А детей я не убиваю!»"
"Адамантий заткнулся, я же занялся делом.
Девочка уже была почти в бессознательном состоянии, но постоянно бормотала в полубреду:
— Во всём должна быть система, Стеша… во всем… хер они ещё кого-то… Мою систему ещё никто не распознал…
— Держите эту алхимичку доморощенную, — дал я команду жене и магу, а сам опустил пальцы к ней в рану.
Кровь шептала, ластилась, отзывалась на каждое движение, мысль или даже намёк мысли.
«Давай мой хорошая, принеси эту дрянь папочке! Нечего ей делать внутри», — просил я кровь вытолкнуть пулю из тела девушки, но той внутри не оказалось. Видимо, прошла навылет.
Кровь официантки продолжала хлестать из раны алыми пульсациями — слишком яркими, слишком быстрыми. Даже я знал, что брюшная аорта — это приговор.
Я ловил каждую каплю, вырывающуюся наружу. Призывая собственную кровь из алой пыли, приходилось уплотнять её в нить, вплетаясь в разорванные сосуды. Кровь застыла на границе раны, будто стекло — но внутри тела она продолжала течь, подчиняясь моей воле.
«Не уйдешь», — прошипел я, чувствуя, как аорта сжимается под напором магии.
Лужа под девушкой вздрогнула. Капли приподнялись в воздух, тянулись к моим ладоням, как железные опилки к магниту.
Пришлось добавить собственной, замещая потерю.
«Циркулируй», — приказал я, и две крови — её и моя — слились, подчиняясь единому ритму.
Официантка задышала ровнее, но её лицо оставалось белее мрамора.
— Печень не получала кислорода, — заметила Ольга и попросила: — усиль там кровоток.
