Автор
В холодном зале ветерок играют с пламенными тканями на теле Анны, его красивого лица нет признака тепла или дружбы. Я чувствую себя неуверенно под ее ласковой хваткой и ее умилительной улыбкой, но глубоко внутри я жаждет узнать, действительно ли это платье её не нравится из-за цвета....
Но он не мог ему простить то, что уже некоторое время он фильтровал информацию в угоду своей любовницы – этой шлюхе Аманде, к которой, надо признать, Генри испытывал достаточно тёплые чувства. Это был главный косяк Фрица. Он предпочёл главе своего Рода эту распутную дрянь.
Генри даже был готов простить и, надо сказать, прощал периодическое воровство из бюджета Рода, эти жалкие копейки его непутёвый братец тратил на свои извращённые развлечения. Бог с ним, оно не критично. Преданность – это единственное, что требовал Генри от своего младшего брата.
Очередной вопль с виду невредимого человека, прикованного к стулу, потряс подвал для пыток. Напротив него сидел сухенький китаец, по виду запредельного возраста. Его лицо напоминало мятый пергамент. Узких глаз практически не было видно. Была видна лишь довольная ухмылка его тонких губ. Мастер Ляо был экспертом по добыче информации. Ему не нужно было даже дотрагиваться до своего «пациента». Он всё делал дистанционно, воздействуя на нервные окончания жертвы.
Вот и сейчас он виртуозно играл на нервных окончаниях Фрица, как виртуоз на музыкальном инструменте, касаясь нужных клавиш или струны в нужное время, чтобы получилась прекрасная симфония. В данном случае – симфония боли.
– Пощади! – заорал Фриц. – Ты же брат мне! Я тебе всё рассказал! Я отдал тебе все данные! У меня больше ничего нет! Ничего!!!
– Я это знаю, – кивнул Годдарт.
И он это действительно знал, ведь рядом с мастером Ляо сидел молодой паренёк с безумным взглядом – его дальний родственник с интересным даром, который он взял к себе на службу, такой себе своеобразный «детектор лжи», который практически со стопроцентной вероятностью определить, говорит человек правду или врёт.
Генри получил всё, что он хотел. Собственно, сейчас та боль, которую испытывал его старший брат – это было своеобразным наказанием. Он пока не хотел его убивать, ведь этот убогий прав – он его родная кровь и брат.
– Ляо, надави побольше. И смотри, чтобы не сдох. Но этот козёл должен ответить.
