Автор
Холден вернулся из терапевтического лагеря сломленным и травмированным. Его родители так и не поняли, что их попытка воспитать идеального сына привела только к его страданиям. Теперь ему предстоит найти в себе силы исцелиться и снова почувствовать, что значит быть живым.
– Ага, будет, – согласился я, пристальным взглядом призывая его вспомнить, как я рассказывал ему о своей жизни то, о чем не знает больше никто.
Он быстро отвел взгляд, враждебное выражение его лица смягчилось.
– Прости. Это не мое дело.
– Я сделал это твоим делом.
– Верно. В ту ночь ты многое сделал моим делом, – добавил он с лукавым взглядом и провел большим пальцем по своей нижней губе.
Я рассмеялся, хотя кожу обдало жаром. Господи, я не мог перестать пялиться на этого парня, который выглядел как чертово произведение искусства, дорогая одежда скрывала его тело, словно подарок, ожидающий, когда его развернут.
– Сезон закончился, что теперь будешь делать со всем своим свободным временем? – спросил Холден.
– Проводить больше часов в автомастерской. Подумываю предложить своему отцу расширить бизнес и заняться реставрацией автомобилей.
– Делать старый, поломанный хлам блестящим и новым?
– Мне больше нравится думать об этом как о возвращении их к жизни.
– Звучит весьма благородно. Как думаешь, он пойдет на это?
– Скорее всего, нет. – Холден начал было говорить, но я прервал его: – Сейчас все хорошо. Маме лучше. Мы все думали, что это Рождество будет совершенно иным. Невыносимо ужасным. Но… все хорошо.
– И ты хочешь, чтобы так и оставалось.
– Да. Хочу.
– Так почему же, Ривер Уитмор, ты продолжаешь со мной общаться?
– Потому что… – Я запнулся, беззвучно двигая губами.
Потому что не могу перестать думать о тебе. Когда за рулем. На тренировке. В классе. Ночью в постели…
– Потому что я хочу, чтобы мы были друзьями. Или, по крайней мере, не игнорировали друг друга в классе.
Друзья – такое слабое слово, чтобы описать сводящий с ума водоворот эмоций, которые я испытываю к Холдену Пэришу. Но это лучшее, что я могу сделать.
– Друзья, – повторил Холден, как будто это слово его позабавило."
"– Слушай, – начал я, понизив голос. – В ту ночь мы наговорили друг другу много всякого дерьма. А потом еще раз, когда я позвонил тебе из больницы. Ты мог просто повесить трубку, и я бы это заслужил. Но ты так не поступил, а это кое-что да значит, верно? После всех слов я не хочу притворяться, будто мы незнакомы. Я так не смогу.
Он на мгновение задумался.
– Ты не хочешь со мной дружить, – произнес он наконец. – Я не милый парень.
– Может, ты позволишь мне самому об этом беспокоиться?
Его голос стал резче.
