Темное утро начинается оттепелью, словно мир приглашает вступить в новую стадию, но лишь чтобы мгновенно вернуться обратно к холоду. Ледяная мгла окутывает землю, превращая ее в нечто живое и опасное за границами человеческой терпимости. Атмосфера напряжена до предела, словно каждый сантimeter воздуха тут же погружает вас в безысходную зиму....
— У нас получилось?
Жена улыбнулась и упала в его объятия.
— Как же ты меня напугал. Мы свободны, Ксандер.
— Миа Снежная… А что, звучит?
Ее чарующий смех стал самой лучшей наградой для его израненного сердца.
ГЛАВА 13
Свобода"
"Мне хотелось смеяться и плакать, танцевать и прыгать, петь и кричать. Мне так много всего хотелось, но я продолжала стоять на коленях, прижимаясь к мужу (какое это, оказывается, волшебное и удивительное слово — муж), и просто молчала. Слова казались лишними и такими ненужными.
У нас получилось. Клятва была снята, брачные браслеты сжимали запястья, и все было хорошо. Но я еще не могла до конца поверить, что это не сон. Казалось, еще чуть-чуть — и я проснусь, и снова будет все по-прежнему: холодный замок, Север и клятва, стоящая между мной и барсом.
Миа Снежная.
Это я?.. Так мечтала, так долго шла и теперь никак не могла привыкнуть к этой мысли.
«У нас будет еще столько лет, чтобы привыкнуть», — прошептал внутренний голос.
Браслет был очень красивым. Словно сотканный из тонкого, но прочного серебра, украшенный узорами и магическими рунами, он сливался с кожей, образуя с ней единое целое.
За всеми этими заботами и тревогами я и не заметила, как раны на запястьях затянулись, да и общее состояние улучшилось. У меня больше не кружилась голова, прояснилось сознание, и от былой усталости не осталось и следа.
— Как же ты меня напугал, — прошептала ему, проведя рукой по шее, плечам и стирая с них следы сажи.
Его кожа была такой горячей, словно у Ирбиса начался жар.
Огонь не тронул его, но гарь и пепел оставил. Даже белоснежным волосам досталось. Я осторожно стряхнула черные хлопья с его головы, улыбаясь как дурочка.
— Прости, — вздохнул, закрывая глаза, прижимаясь лбом к моему лбу и замирая, едва дыша. — Ты как?
— Хорошо. Почти не затронуло, — рассказывать о тех словах и ребенке не хотелось. Не стоило пугать Ирбиса раньше времени.
— Нет. Меня просто заставили окунуться в собственные страхи и сомнения. А это страшнее любой боли… Полезная вещь. Знаешь, что я понял?
— Что?
— Что люблю тебя больше всего на свете.
Это были не просто слова, не они имели значение. Его голос был таким проникновенным, что я чувствовала всю гамму чувств, которые Ирбис испытывал.
— Я тоже тебя люблю, — прошептала в ответ.
