В руинах старого дворца жил одинокий человек, верный лишь самому себе. Его мечты шли вразрез с реальностью, а он был не просто странником — его была метафорой всех добрых и злых сил нашего бездушного века. Этот интригующий рассказ описывает феноменального человека, который думает и дышит ночами, влюбленный в свою страну с другой планеты....
Были в Кабуле и Герате, побывали в иранском Мешхеде и Тегеране, затем оттуда по караванным тропам в Багдад и Дамаск. Потом я добрался до Стамбула и там тайком под видом грузчика проник на французский корабль ""Флора"" , на котором и вышли на рейд Севастополя. ""Флора"" участвовала в артиллерийском обстреле города, но получила три прямых попадания с берега и сейчас заделывает свои пробоины, а я под покровом ночи отвязал посыльный ялик и добрался до Крымского берега.
Офицер молчал. Было видно, что он переваривает полученную от меня информацию.
- Это сколько же времени вы были в таком путешествии? - спросил он.
- Да почитай, что два года. Из Иркутска выехали весной 1852 года, - сказал я, прекрасно понимая, что телефон и телеграф пока еще не изобретены и на проверку моей информации уйдет уйма времени, а по причине военного времени проверку оставят на период после окончания боевых действий. Маршрут свой я составлял по памяти и пусть тонкий путешественник, который объездил весь Ближний Восток, Центральную и Юго-Восточную Азию простит меня, если я где-то допустил неточность в географических названиях или караванных путях.
- Ничего себе путешествие, - удивился офицер, - сколько же нужно денег для него?
- Все деньги с собой не увезешь, - сказал я, - просто ограбят по дороге или убьют, а когда деньги вот в этих руках и в голове, то человек богат для того, чтобы делать все, что ему заблагорассудится. Я не чурался никакой работы и в качестве простого погонщика верблюдов совершил вот такое путешествие.
- А документы у вас есть какие-нибудь? - спросил офицер.
- К сожалению, нет, украли вместе с последними деньгами, - ответил я.
- А как же сабля? - поинтересовался офицер.
- Сабля еще дедовская, казачья, без сабли на Востоке никак нельзя, да это и признак моего дворянского происхождения, и на Востоке чувствовали это по моей сабле, - пояснил я."
"- Извините, сразу не представился, поручик Ордынцев, - сказал офицер. - Не улыбайтесь, был кто-то в моей родне из ордынских, перешедших на службу к российскому царю.
