Старый волхв Велеслав шёл к священной роще по самой обычной дороге, которую уже тысячи раз пересекли его сотни шагов. Самовит не замечал ни морозов, ни зноя, ни распутицы, всё это для него лишь дополнением к привычному пути, как ветер — к дыханию и солнце — к свету.
Боюсь, лишат нас жизни ещё до утра и на этом всё закончится.
— Что вы такое говорите, Харитон Порфирьевич, — тихо, но твёрдо сказала Дарья. — Надо верить и молиться. Господь не допустит нашей смерти.
— Вы, Дарья Сергеевна, в вампира натурального влюблены, и при этом на Господа надеетесь? — насмешливо спросил Симай. — Ну-ну.
— А вот это уже совсем не ваше дело, в кого я влюблена! — горячо ответила девушка. И, помолчав, тихо спросила. — Вы… вы видели Бертрана?
Они как раз успели вкратце рассказать друг другу о том, что с ними произошло с прошлого вечера, когда наверху снова грохнула откинутая крышка погреба и всё тот же грубый голос просипел:
— Девка и старик — наверх! Да поживее.
Брюс крайне редко пользовался Книгой для достижения своих целей. Не потому, что боялся — мало было на свете вещей и явлений, могущих напугать генерал-фельдцейхмейстера. Разве что гнев государев. Да и то не всякий. Нет, Книги Яков Вилимович не боялся.
Здесь как раз крылась и вторая причина, по которой Брюс редко использовал Книгу.
