Старый волхв Велеслав шёл к священной роще по самой обычной дороге, которую уже тысячи раз пересекли его сотни шагов. Самовит не замечал ни морозов, ни зноя, ни распутицы, всё это для него лишь дополнением к привычному пути, как ветер — к дыханию и солнце — к свету.
Они вернулись к костру, подбросили веток в огонь, Симай достал из холщовой сумки кусок черного хлеба, завёрнутый в тряпицу, разломил на две равные части, одну протянул Сыскарю:
— Держи. Не знаю, как тебе, а мне после драки всегда жрать охота. Постой, не ешь, сальцо ещё.
На пляшущий свет костра из той же сумки появился шмат сала. Новый знакомец засапожным ножом ловко отчекрыжил от него два ровненьких пласта, положил сверху на хлеб Сыскарю и себе.
— Вот теперь можно. Эх, к такому бы куску да добрый глоток, и совсем хорошо.
— У меня есть вообще-то, — сказал Сыскарь. — Только сомневаюсь я в нём.
— В хмельном? — искренне удивился Симай.
— Ну да. Есть у меня подозрение, что с ним что-то не так. Как бы не подмешана туда гадость какая. — Сыскарь поймал себя на том, что невольно продолжает подстраиваться под речь Симая, старается избегать современных привычных словечек и выражений. Впрочем, этому он научился, ещё работая опером.
— А отчего ты так решил?
— Да уж больно странные вещи со мной начали происходить после того, как я его хлебнул. Всего-то один маленький глоток и сделал, а… — Сыскарь умолк, не зная, стоит ли продолжать и тут же поймал на себе внимательный, с прищуром, взгляд Симая.
— На пьяного ты не похож, — заявил Симай. — На умалишённого или, скажем, очумевшего от какого зелья — тоже.
Сыскарь отдал флягу.
— Ух какая, — одобрительно хмыкнул Симай, с интересом вертя её в руках. — У тебя, Андрюха, гляжу, что не вещь, то хитрая загадка. Да и сам ты парень не простой. Хоть и потерянный. Но не боись, со мной не пропадёшь… Как её открыть-то?
Сыскарь взял флягу и показал как.
— Хитро! — восхитился новый товарищ. — Пробка с винтовой нарезкой. Завинтил и хоть на голове стой — ни капли не прольётся.
— Можно, — вынес вердикт. — Я зелье сразу чую. Ну что, за знакомство? И хлебушком с сальцом закусим.
— Давай, — махнул рукой Сыскарь. — Хуже уже всё равно не будет.
