Старый волхв Велеслав шёл к священной роще по самой обычной дороге, которую уже тысячи раз пересекли его сотни шагов. Самовит не замечал ни морозов, ни зноя, ни распутицы, всё это для него лишь дополнением к привычному пути, как ветер — к дыханию и солнце — к свету.
Первый монстр, которому, Сыскарь всадил в голову две пули (в свете фонарика он отчётливо видел, как полетели в сторону брызги крови и ошмётки мозга), уже поднимался на ноги…
«Твою мать!» — успел подумать Сыскарь.
— Х-ххх-а! — выдохнул незнакомец.
Со свистящим шелестом рассекла воздух сабля. То, что ещё оставалось от головы после двух выстрелов Сыскаря, свалилось в траву отдельно. Хлынула чёрная кровь. Обезглавленное тело завалилось на бок, конвульсивно засучило всеми четырьмя лапами, дёрнулось пару раз и затихло.
— Вот теперь есть, — удовлетворённо сказал незнакомец, поправил на голове шапку и протянул саблю Сыскарю. — На, отсеки башку второму. Пуля у меня и впрямь серебряная, но мало ли что, всякое бывает. А без головы им точно конец.
— Кому — им? — Сыскарь машинально принял саблю и поразился, как удобно легло ему в руку незнакомое оружие.
— Оборотням, кому же ещё. Один мой, один твой. Деньги пополам, всё по-честному. Давай, руби, тут мешкать нельзя.
— Да я не умею саблей орудовать, если честно, — признался Сыскарь.
— Не умеешь? Чудно. А мнится, до доброй драки охоч. Ну, учись тогда, пригодится. Вот так, резко, с оттяжкой, — он показал пустой рукой, как. — Сабля, дамасской стали, бриться можно. Сама всё сделает.
Отказаться, что ли? Не пойдёт. Сказал «а», говори и «б». Старый надёжный принцип, нарушение которого в подавляющем большинстве случаев создаёт массу проблем.
С саблей в руке он подошёл ко второму телу.
Чёрт, как же… сразу и не сообразишь, одной рукой всё-таки неудобно.
Вспомнил, как покойный дед учил его рубить дрова, когда мама с папой привозили сыночка Андрюшу Сыскарёва в деревню на лето. Взялся за саблю обеими руками (фонарик передал новому товарищу: «Посвети»), поднял дамасскую сталь над головой, рубанул, приседая.
Оп-па, получилось. Вот тело, а вот и голова. Отдельно.
— Славно, — весело прокомментировали сбоку.
— Андрей, — сказал Сыскарь, отдавая саблю и забирая фонарик. — А тебя?
— Симай."
"— Будем знакомы, Симай. — Сыскарь протянул руку. — Спасибо тебе за помощь.
— Право рука, лево сердце. — Симай протянул правую, левую прижал к груди. — Теперь мы товарищи.
Рука у Симая оказалась крепкая и, как показалось Сыскарю, очень горячая.
