Автор
В Колечке с бирюзой читатель погружается в мир отчаяния и жестокости, где боль становится необъятной и запертой в стене тьмы. Сцены физического насилия и отчаянного страдания переплетаются с глубинными умственными муками, создавая атмосферу жестокого пленения, где все кажется конечным....
Лидия Яковлевна засмеялась:
— Остановись, милочка! Сейчас твой Карташов спит сном младенца, а вот утром надо будет его умыть и переодеть в чистую рубаху. Герасимов сказал, что сам контр-адмирал звонил, спрашивал о его самочувствии. Выходит, не простой он лейтенант, как ты считаешь?
— Наверно, не простой, — согласилась с ней Наташа, вздохнув: исчез повод немедленно увидеть этого самого лейтенанта.
Тут из столовой потянулись больные, и девушка бросилась им наперерез, приказав вернуть стулья в палаты. Затем Наташа вновь принялась помогать Лидии Яковлевне.
Наконец медсестра, проверив все предписания, разрешила Наташе раздавать лекарства, сама же подошла к трезвонившему телефону. И тут Наташа с изумлением отметила, как в долю секунды вытянулось и побагровело ее лицо. Лидия Яковлевна как-то вся вытянулась и, особо бережно прижимая трубку к уху, отвечала кому-то необыкновенно звонким для вечернего времени голосом. Девушка поняла: звонил кто-то из начальства. И в подтверждение ее догадки дежурная медсестра, положив трубку, перевела дух и на рысях кинулась в ординаторскую.
— Живо открой первую палату и приготовь там постель.
— Кого-то переводят? — попыталась узнать девушка, но та махнула рукой и вернулась назад.
Первую палату на Наташиной памяти ни разу не открывали — она предназначалась для персон из высшего командования.
Вскоре по коридору загрохотала каталка, и в палату ввезли Игоря Карташова. Он не проснулся и не знал, какой удостоился чести — лежать в отдельной палате со всеми удобствами в виде туалета и ванной комнаты.
Больного переложили на кровать. Герасимов посчитал пульс, удовлетворенно кивнул Лидии Яковлевне.
— У тебя в каптерке найдется что-нибудь поприличнее, чтобы переодеть добра молодца? Этак на пару размеров больше нынешнего безобразия. — Он окинул критическим взглядом пижамные штаны, едва доходившие до середины икр пациента.
— Постараюсь найти. Мне на всякий случай оставляют несколько комплектов.
— Ну и лады.
