Автор
В Колечке с бирюзой читатель погружается в мир отчаяния и жестокости, где боль становится необъятной и запертой в стене тьмы. Сцены физического насилия и отчаянного страдания переплетаются с глубинными умственными муками, создавая атмосферу жестокого пленения, где все кажется конечным....
— Хирург посмотрел на санитара. — Петров поможет тебе его переодеть. Да, постой, — остановил он рванувшую к порогу санитарку. — Чем ты его успела приворожить? Давеча требовал, чтобы именно ты сидела рядом с ним. Так что, как освободишься, почаще заглядывай к нему, раз приглянулась!
— Хорошо, — прошептала Наташа.
Вместе с рыжим Петровым они, намучившись с тяжелым, бездвижным телом, с трудом переодели Карташова в более просторное новое белье, удивляясь, почему этим нельзя было заняться завтра, когда больной придет в себя.
Вскоре санитар ушел, а Наташа присела на стул рядом с кроватью больного. Ночник светил приятным зеленоватым светом."
"Лицо раненого притягивало и завораживало девушку. Она поймала себя на желании узнать, какие у него глаза. Если судить по цвету волос, должны быть карими, вернее черными. Ночные тени легли на скулы и ввалившиеся щеки, отросшая щетина оттеняла неестественную белизну лба, темнели провалы глазниц.
Девушка испугалась своего открытия и невольно отодвинулась от кровати. Не существовало еще на свете мужчины, глядя на губы которого ей вдруг захотелось бы, чтобы ее поцеловали.
Наташа в последний раз окинула взглядом лицо молодого человека, вздохнула и поднялась со стула. К сожалению, она не могла всю ночь провести только у его постели.
Но дежурство в эту ночь выдалось спокойное, и она раз пять заглядывала в палату новенького.
