Автор
В Колечке с бирюзой читатель погружается в мир отчаяния и жестокости, где боль становится необъятной и запертой в стене тьмы. Сцены физического насилия и отчаянного страдания переплетаются с глубинными умственными муками, создавая атмосферу жестокого пленения, где все кажется конечным.
Это не был нежный поцелуй, но Наташа вновь испытала давно забытое чувство, которое напомнило тот первый их поцелуй в госпитале, когда он без ее помощи и сесть на постели не мог. Не было в нем тогда и нынешней силы, хотя самоуверенности и в то время хватало, а нахальства тем более…
Потом она долго тряслась в автобусе, без устали перебирая в памяти вчерашние события, вспоминала слово за словом их вечерний и утренний разговоры. Вполне вероятно, сегодняшний интерес к ее прошлому возник не спонтанно, и она вызывает у него несколько другие чувства, чем те, которые он постоянно демонстрирует.
Наташа тяжело вздохнула. Почему же тогда так равнодушно он отнесся к сообщению о том, что она едет за билетами? Информация о количестве ее любовников, кажется, занимает его гораздо больше. Или он намерен и себя попробовать на этом поприще? Отсюда и эта игра в «жену» и «мужа». Но у нее тоже есть достаточный опыт отваживания любителей чужих постелей, и, если ему не терпится развлечься подобным образом, пусть ищет утехи на стороне…
…Наташа огляделась и зашла на летнюю кухню. Заглянула в кастрюли и отметила значительное уменьшение их содержимого, но сама есть не стала: от жары совершенно пропал аппетит. Она ограничилась стаканом молока из холодильника и вышла наружу.
Егор копошился в огороде. Еще до его приезда забарахлил насос, и полить огород и сад удавалось с большим трудом. На этот раз хозяин был внимательнее и тут же отметил ее появление поднятой в приветствии рукой с зажатой в кулаке отверткой. Наташа прошла к себе в комнату, переоделась в шорты и футболку, чтобы идти на пляж.
Егор поднимался по крыльцу ей навстречу.
— Купаться?
— Да, надеюсь, я теперь не должна спрашивать вашего разрешения, чтобы разок окунуться в воду?
— Валяйте! — Он махнул рукой. — Я сейчас тоже слиняю. Хочу поиграть в волейбол с друзьями. Вернусь поздно.
— Понятно! Чао! — Наташа сбежала с крыльца, изо всех сил стараясь не оглянуться на провожавшего ее взглядом мужчину.
Купание в этот раз не принесло ни радости, ни облегчения. И дело было не в усталости. Ее в мгновение ока смыла ласковая вода. Но тревога, поселившаяся в ней со вчерашнего вечера после разговора с Егором, ни на минуту не оставляла ее. В голове у нее не укладывалось, что с ней хотели, но не успели поступить так подло и бесчеловечно. Неужели в городе нет реальной силы, способной прижать к ногтю этого наглого выродка? И только Егора это тыквообразное существо, кажется, по-настоящему боится.
