Автор
В Колечке с бирюзой читатель погружается в мир отчаяния и жестокости, где боль становится необъятной и запертой в стене тьмы. Сцены физического насилия и отчаянного страдания переплетаются с глубинными умственными муками, создавая атмосферу жестокого пленения, где все кажется конечным....
Бандиты укрылись за спинами подростков и настороженно следили за обстановкой. Бойцы спецназа молча провожали взглядами удалявшийся автобус."
"Приятели спустились с чердака. Пошел мелкий дождь, и Степанок выругался:
— О, черт! Дождя нам не хватало! Мокрая горная дорога и битком набитый автобус. Опытный водитель в таких условиях днем с трудом справляется с управлением, а тут, ко всему прочему, ночь. Тучи все небо закрыли, — он посмотрел вверх, — луне не пробиться!
— Машины сопровождения вышли? — спросил Гуд Монин.
— Ведут их, как миленьких! — ответил Степанок. — Одна — впереди, другая — сзади, как и договаривались с этим отродьем. С мегафоном, с мигалками, все честь по чести, будто президент какой едет!
Из темноты вынырнул Аркадий, подошел к бывшим одноклассникам:
— Ну что, ребята, посмотрел я участок старой трассы. Сразу же за лагерем она сворачивает вправо, вот здесь. — Он достал карту и ногтем отметил место, где дорога раздваивалась. — Проехать на «Ниве» в принципе можно. Мосты, правда, кое-где порушены, но уровень воды, если дождь не усилится, — Аркадий, как до этого Степанок, озабоченно посмотрел на небо, — пока невысокий.
Подул резкий, пронзительный ветер, дождь усилился и захлестал тысячами кнутов по асфальту, по крышам строений, по спинам людей, спешивших в укрытие. В канавах закипели мутные потоки, с навесов над входом в клуб и директорский коттедж низвергались целые водопады. Вода глухо барабанила по крышам автомобилей, скопившихся у въезда в лагерь.
— Все понятно, «грачи» прилетели! — огорчился Степанок, заметив машину телевизионщиков. — Надо быстрее сматываться, пока не застукали. Пусть краевое начальство комментирует и анализирует…
Шустрый полковник юркнул в свой «уазик», а Егор, Аркадий и Гуд Монин с трудом протиснулись сквозь плотную толпу репортеров, оккупировавших прихожую, и вошли в большую, ярко освещенную комнату, в которой ранее проходили собрания коллектива лагеря.
Теперь вокруг длинного обшарпанного стола сидели человек двадцать в униформе разных цветов и оттенков: от желто-зеленого до серо-голубого, — и ожесточенно спорили.
Егор поискал глазами свободный стул, ничего не нашел и устроился рядом с приятелями на корточках у стены.
