Автор
В Колечке с бирюзой читатель погружается в мир отчаяния и жестокости, где боль становится необъятной и запертой в стене тьмы. Сцены физического насилия и отчаянного страдания переплетаются с глубинными умственными муками, создавая атмосферу жестокого пленения, где все кажется конечным....
Дождь проливной, уровень воды в реке быстро поднимается, так что Пеликану трудновато будет что-либо заподозрить. С вашей стороны к этому времени, как уж вы сумеете это выполнить, не моя забота, необходимо доставить в ущелье человек тридцать крепких ребят, хороших скалолазов, в первую очередь.
Если остановка произойдет неожиданно и они увидят, что на их пути встала стихия, а не спецназ, у них появится время на обдумывание ситуации. Мы предполагаем, что лучшим вариантом для них будет уйти в горы по руслу реки, а потом траверсом по горе Акштау к перевалу и вниз к пастушьим кошам.
— В принципе, вариант приемлем, и если Пеликан не законченный дурак, то по крайней мере детей должен оставить. С ними бандитам вообще из ущелья не выбраться. Но есть опасность, что женщину-врача он не отпустит.
— Сто процентов вероятности, что не отпустит. — Егор нахмурился. — Но я вижу опасность в другом. Мы не знаем, кто и какой приказ отдал боевикам в отношении спасения Пеликана. В случае безвыходной ситуации его просто-напросто пристрелят, тогда и от врача избавятся!
— Егор Александрович, мы знаем, что она ваша жена…
— Да, и поэтому прошу не вмешиваться в мои действия, а команду я себе сам наберу. Пеликанова надо брать как можно скорее и живым, но это не значит, что нужно становиться в очередь и дышать мне в затылок!
— А если Пеликан все-таки заберет детей с собой или, того хуже, расправится с ними?
— Нельзя отбрасывать и такой вариант.
Глава 21
Автобус качнулся на рытвине, натужно зарычал и внезапно остановился. Наташа вздрогнула от неожиданности и чуть не упала с переднего сиденья: оказывается, она умудрилась задремать, несмотря на все передряги и не отпускающую ни на минуту тревогу.
Водитель выключил фары. Чернота поглотила все вокруг. Ни одного постороннего звука, ни шороха, только стук дождя по металлической крыше да тяжелое дыхание Пеликана. Но тут, точно вороны на слетке, загалдели боевики, что-то гортанно выкрикнул уже знакомый Наташе кавказец, и она, не понимая ни слова, уловила панику в их голосах.
— Что случилось? — Балкан обеспокоенно приподнялся на локтях.
