Автор
В Колечке с бирюзой читатель погружается в мир отчаяния и жестокости, где боль становится необъятной и запертой в стене тьмы. Сцены физического насилия и отчаянного страдания переплетаются с глубинными умственными муками, создавая атмосферу жестокого пленения, где все кажется конечным....
Смотрите, — Аркадий вытянул руку в направлении одинокой скалы, торчавшей, словно бивень гигантского мастодонта, над скоплением валунов, — вернулись, обнаружили, что не пройти. Сейчас совещаться будут!
Команда Егора юркими ящерицами скользнула среди камней и вышла на покрытое мхом плато, поросшее редким щетинником и кустами вереска. От бандитов их скрывала скала, и они короткими перебежками достигли высшей точки местности и затаились в зарослях березняка и жестколистого падуба.
Скальная стена уходила вниз, но Аркадий показал Егору на сланцевые и известковые столбы, разрушенные временем.
— Похоже, братки что-то не поделили! — тихо произнес Аркадий. Они с Егором, свесив головы с карниза, наблюдали за жестикулировавшими боевиками.
— Кажется, пора переходить к решительным действиям. — Егор повернулся к Аркадию. — Оповещай группу захвата, а то эти горячие головы перестреляют друг друга, а заложников и Пеликана — в первую очередь!
Аркадий приложил ладони ко рту и звонко прокричал, подражая молодому петуху улара.
"— Шкуру спасают, сволочи! — выругался Аркадий. — Но далеко не уйдут! Там самый лавиноопасный участок, а снега еще с зимы видимо-невидимо… Пусть Бога благодарят, если спецназ их вовремя перехватит.
Егор проследил в бинокль за оставшимися бандитами. Двое из них подхватили носилки с Пеликаном, и вся процессия двинулась в противоположную от первой группы сторону.
— Неужели вернутся на трассу? — Егор посмотрел на Аркадия. — Неужто надумали сдаться?
— Нет, Егорша. — Аркадий осторожно положил бинокль обратно в футляр.
