Автор
В Колечке с бирюзой читатель погружается в мир отчаяния и жестокости, где боль становится необъятной и запертой в стене тьмы. Сцены физического насилия и отчаянного страдания переплетаются с глубинными умственными муками, создавая атмосферу жестокого пленения, где все кажется конечным....
Наконец старшая Романова не выдержала и села рядом с сыном.
— Послушай, Петя, я, конечно, понимаю, мое мнение для тебя мало значит, но Людмила очень хорошая девушка, и я советую тебе все-таки подойти и поговорить с ней. Язык ведь не отвалится! — Тут она сделала вид, что вдруг заметила Наташу и подчеркнуто любезно справилась: — А тебе, Наташа, не пора ли домой? Я слышала, ты завтра дежуришь?
Наташа почувствовала, как кровь прилила к ее лицу. Матушка Петра ясно дала ей понять, что ее присутствие здесь нежелательно.
— Извините, Мария Андреевна, что нарушила ваши планы и посмела прийти на день рождения вашего сына. Через минуту меня здесь не будет, и я никогда больше не переступлю порог вашего дома. Но напоследок я все-таки скажу все, что думаю. — Она перевела дух и с вызовом оглядела притихших гостей. — Хотя я и голь перекатная, как вы трубите об этом на всех перекрестках, но клещами за вашего Петра не держусь и держаться не собираюсь! И если вы желаете свести его с более подходящей для вас девицей, то, ради Бога, мне от этого ни жарко, ни холодно!
Петр взвился на стуле:
— Я вам не бык колхозный, чтобы меня с телкой сводили! Я сам в состоянии решать, с кем мне встречаться и на ком жениться! Сегодня я уже просил вас, мама, не лезть в мои дела! Вашими советами и рекомендациями, — он провел ребром ладони по горлу, — я сыт до самого края! Мила, — он повернулся к побледневшей девушке, такой нелепой в своем бело-голубом кружевном великолепии итальянского производства, — я не спорю, вы — девушка хорошая, но поверьте, нельзя мужа выбирать по маминой подсказке.
Наташа ошеломленно уставилась на него. Меньше всего она ожидала подобного предложения, да еще при таком стечении народа. Но ответить ничего не успела. Мать Петра, схватившись за сердце, сползла по стене. Галина и отец бросились к ней. Но Петр, казалось, не замечал возникшей суматохи, не отрываясь, он глядел в глаза любимой.
