Автор
В Колечке с бирюзой читатель погружается в мир отчаяния и жестокости, где боль становится необъятной и запертой в стене тьмы. Сцены физического насилия и отчаянного страдания переплетаются с глубинными умственными муками, создавая атмосферу жестокого пленения, где все кажется конечным....
Зорким глазом Наташа окинула модный костюм с короткой юбкой, весьма откровенно обнажившей длинные красивые ноги.
Девица сняла с плеча бязевую больничную накидку, которая, наверно для отпугивания микробов, имела ужасающий цвет и запах вываренной в хлорке портянки. Недовольно сморщив напудренный носик, она с отвращением отбросила накидку в ноги к Игорю.
То, что посетительница была без казенных шлепанцев, Наташа могла еще простить. Но что касается накидки, это было совсем другое дело! Носить ее в палате требовалось неукоснительно.
Вполне возможно, на суровость интонаций ее голоса повлияли совсем другие чувства, а не простое недовольство самоуправством посетительницы. Но у Наташи было слишком мало времени, чтобы разложить по полочкам собственные эмоции. Она просто строго посмотрела на наглую девицу, которая и так слишком близко устроилась от больного, да еще перекинула ногу на ногу, отчего юбка задралась самым непозволительным образом, явив свету стройные бедра, которыми их владелица явно гордилась.
— Попрошу вас надеть накидку! — Наташа собрала всю волю в кулак, чтобы не выдать себя чрезмерным раздражением и, не дай Бог, не позволить голосу сорваться от внутреннего напряжения.
Посетительница недоуменно изогнула брови, оглядела Наташу с ног до головы, передернула плечом и, повернувшись к Игорю, произнесла:
— Прости, дорогой, но запах этой тряпки меня убивает. Нельзя как-нибудь обойтись без нее?
Наташа сделала вид, что не расслышала презрения в голосе нахальной дамы, но еще больше разозлилась, заметив язвительную усмешку на его губах, которую приняла на свой счет.
— Я не привыкла повторять. — Голос девушки поднялся на тон выше, но не дрогнул, а Игорь, тайно забавлявшийся схваткой двух женщин с характером, увидел, что его приятельница стушевалась.
— Стоит ли поднимать шум из-за какой-то чепухи, — сухо бросила Виктория в сторону сердитой сиделки и натянула на плечи накидку. И Игорь вдруг почувствовал неожиданную радость, как будто только что сам одержал нелегкую победу в схватке с сильным противником.
Виктория, к чести своей, никак не показала, что ее гордость задета. Но Карташов слишком хорошо знал свою любовницу, чтобы не заметить сузившиеся зрачки и выражение досады, на мгновение промелькнувшее в чуть выпуклых карих глазах.
Добившись желаемого результата, Наташа ушла за ширму, и Игорю показалось, что она громче, чем обычно, хлопнула дверцей холодильника.
