Автор
В Колечке с бирюзой читатель погружается в мир отчаяния и жестокости, где боль становится необъятной и запертой в стене тьмы. Сцены физического насилия и отчаянного страдания переплетаются с глубинными умственными муками, создавая атмосферу жестокого пленения, где все кажется конечным....
Она с первого взгляда на сиделку почувствовала опасность и бросила все силы на упрочение своих позиций в сердце мужчины, которого втайне считала без пяти минут мужем.
— Oh, you see, I'm alive and kicking![2] — Игорь поддержал игру, наблюдая боковым зрением за Наташей.
Сиделка, взяв кружку с водой, принялась поливать цветы на подоконнике. Ни одна черточка не дрогнула на ее лице, когда Виктория перешла на английский. И он подумал, что, окажись на ее месте, ни за что не стерпел бы подобного унижения.
— Сивцов ничего не сказал about this blue-eyed sweetie?[3]
— Don't worry! She's too young and innocent[4]!
— Send her away, be so kind![5]
— It's impossible! She is rather careful and there aren't any reasons to take her away![6]
Виктории не понравился странный огонек, вспыхнувший в глазах Игоря, и она сменила тему.
— I'm not going to be satisfied with billing and cooing forever, you know![7] — Она кокетливо повела глазами и, склонившись к Игорю, ласково погладила его по щеке.
Игорь убрал ее руку и, недовольно покачав головой, показал глазами на сиделку.
— I'm always drooling for you especially now while you'r in your bed… — Она попыталась обнять Игоря. — Send the girl off immediately![8]
— Stop a minute, darling! I'm a bird-watcher only for this moment![9]
Отбиваясь от наскоков Виктории, Игорь продолжал наблюдать за Наташей.
— Давай поговорим о чем-нибудь более существенном, — предложил он уже по-русски. — Я слышал, ты отбываешь в командировку?
— К сожалению, на пару недель уезжаю в Москву.
— Не язви, Виктория! — отмахнулся от нее Игорь. — Девочка совершенно безобидна.
