Автор
В Колечке с бирюзой читатель погружается в мир отчаяния и жестокости, где боль становится необъятной и запертой в стене тьмы. Сцены физического насилия и отчаянного страдания переплетаются с глубинными умственными муками, создавая атмосферу жестокого пленения, где все кажется конечным....
Большую часть своих сил она тратила на то, чтобы не показать окружающим, и в первую очередь Игорю, что душа ее начиная с субботнего вечера парит где-то в немыслимых космических высотах, с ехидством наблюдая за безуспешными попытками тела изобразить полную самоотдачу и трудовой энтузиазм.
Она избегала встречаться с Игорем взглядом, на вопросы отвечала односложно. Но вот он коснулся ее руки, подающей ему чашку с бульоном, и ее лицо вдруг вспыхнуло таким ярким и обильным румянцем, что он отставил обед в сторону и приказал сесть рядом с ним.
— Я постоянно наблюдаю за вами, Наташа, и вижу, что вы словно не в себе последние дни. — Игорь попытался заглянуть ей в глаза, но она еще ниже опустила голову, стараясь не встретиться с ним взглядом. — Он недоуменно хмыкнул и продолжал: — Вы как будто специально избегаете разговоров, старательно прячете глаза… Неужели вы обиделись на меня? Ведь тот поцелуй был всего лишь шуткой, не более…"
"— Шуткой?! — Наташа взвилась на стуле от мгновенной пронзившей ее насквозь боли.
Изо всех сил она поддала ногой чашку, и та впечаталась в стену. Остатки бульона выплеснулись на босоножки, и Наташа помчалась в ванную. Там под струей холодной воды она думала обрести спокойствие и воссоединить, наконец, душу с телом.
После этого ей вновь пришлось заняться уборкой. Несколько минут понадобилось, чтобы подтереть жирные лужицы на линолеуме, выбросить осколки чашки в мусорное ведро и заняться по новой приготовлением обеда для Игоря. На кухне ей еще с утра сварили бульон из курицы, которую принесла Виктория, и теперь нужно было только налить новую порцию из термоса и добавить в него сухариков.
