Автор
В Колечке с бирюзой читатель погружается в мир отчаяния и жестокости, где боль становится необъятной и запертой в стене тьмы. Сцены физического насилия и отчаянного страдания переплетаются с глубинными умственными муками, создавая атмосферу жестокого пленения, где все кажется конечным....
Он услышал продолжительный вздох, и тут же звякнула посуда. Игорь взглянул на часы. Сиделка готовила ему полдник. Он осторожно спустил ноги с кровати и вставил их в шлепанцы.
Сегодня он чувствовал себя несравнимо лучше. Слабость не наваливалась непомерной тяжестью, как это было еще вчера, да и голова почти не кружилась. Правда, лоб и спина покрылись потом и руки, ухватившиеся за железный козырек, противно подрагивали, боль в боку уже не была такой назойливой и тягучей. Он довольно улыбнулся, представляя, как удивится Наташа, когда увидит, что он встал без ее помощи.
Но Наташа не удивилась, она расстроилась:
— Что ж вы меня не позвали? А если швы разойдутся?"
"— Теперь уже не разойдутся, — улыбнулся Игорь, — Герасимов на славу меня заштопал! — Он медленно выпил сок, повертел в руках печенье и с явной тоской посмотрел на него. — С каким удовольствием я съел бы сейчас пару хороших шашлыков с горчицей или приличную отбивную!
Наташа забрала у него пустой стакан и, по-прежнему не глядя ему в глаза, сказала:
— Мечтать не вредно, а пока придется ограничиться кашками и соком.
Игорь пристально вгляделся в ее бледное, осунувшееся лицо и покачал головой:
— Не надо сердиться, Наташа!
Приподняв брови домиком и закусив нижнюю губу, девушка беспомощно глянула на него и тут же опустила глаза. Человек, которого обожают женщины и которому завидуют мужчины, мужчина, в которого она влюбилась до безумия и который никогда не полюбит ее, сидел на кровати, свесив длинные сильные ноги в голубых пижамных брюках, и ехидно, как ей казалось, и цинично улыбался, рассматривая ее в упор.
Игорь понял, что она вот-вот расплачется, и его подвижное лицо стало сосредоточенным, губы приобрели более жесткие очертания.
— Послушайте меня, Наташа. Мне совсем не хочется находиться с вами в состоянии войны. Даю слово офицера, что ничем и никогда более не обижу вас. Идет?
Ощущая нестерпимый холод в груди и все возрастающее отчаяние, смутно понимая, что ей говорят, Наташа молча опустила голову, не в силах произнести ни единого слова в ответ.
Игорь ждал, протянув руку, и она робко дотронулась до его пальцев и тихо произнесла:
— Идет!
Она почувствовала, как пристальный мужской взгляд, словно острый клинок, проникает в ее сердце, и поспешно отвела глаза.
На нежном, без малейших следов косметики девичьем лице вновь вспыхнул румянец. Игорь выругался про себя: его язык в последнее время, похоже, существует сам по себе.
