В глубокой тиши старого дома запел телефон. Это случайное вторжение оторвало Диму Быкова из его мрачных мыслей о прошлом. Вдали слышался гул подземных водопадов, а рядом Василий Дмитриевич делился горькими воспоминаниями о войне. Ночная электрическая вспышка отрывала молчащую деревню вдоль и поперек, создавая острый контраст между прошлым и настоящим....
– Я бы тоже рассердился, если бы ментов вызвали, а меня в известность не поставили! Ну, если б я был директором вашего музея!
Представив себе Гену Березина в роли директора музея, Федор улыбнулся. От разговора с Геной ему стало веселее, и чувствовал он себя значительно уверенней.
– Я подумал, что Олегу… то есть Олегу Петровичу, это может как-то пригодиться.
– Ты давай жди Викторию и смотри в оба! – велел Гена. – Везет тебе, парень! Если бы из-за меня такая деваха по собственной воле в неприятности ввязалась, я бы от счастья заплакал, вот ей-богу!
Федор совершенно ничего не понял.
Как – из-за него?! Что значит – из-за него?!
– Да она просто человек хороший! – зачем-то сказал он. – Энергичная такая!
– Энергичная, как же, – засмеялся Гена. – Ну, бывай пока!..
И тут из-за спины вкрадчиво спросили:
– Федор?
От неожиданности он выронил телефон, который с пластмассовым стуком упал на мрамор рядом с чьим-то не слишком чистым ботинком. Федор подобрал телефон и медленно разогнулся.
Директор музея смотрел на него задумчиво, и Федор понятия не имел, что именно он слышал из их разговора с Геной.
– Здравствуйте, юноша.
– Здравствуйте, Петр Ильич.
– Секретничаете?
Федор решил, что отпираться глупо.
– Пытаюсь.
– Вы слышали о нашем… чрезвычайном происшествии?
– Да, Петр Ильич.
– Ну-с, и ваши соображения?
Федор с тоской посмотрел на него. Директор был высокий, худой, в золоченых очках и клетчатом пиджаке с нашивками на локтях – идеальный музейный служащий высокого ранга, доктор наук, профессор, признанная мировая величина и авторитет во всем, что касалось русского искусства.
– Я не знаю, что вам сказать, Петр Ильич, – тихо признался Федор.
– Самое грустное, что коллекцию мог вынести только свой человек, – помедлив, произнес директор. – Вы это прекрасно понимаете. Кто-то, кому мы все это время доверяли! И это самое печальное. Наш музей – не только выставочные залы и запасники! Наш музей – это сообщество единомышленников, людей, для которых есть нечто более важное, чем деньги.
– Понимаю, – согласился Федор.
– Я давал вам рекомендацию в аспирантуру, – зачем-то прибавил Петр Ильич. – Вы отличный специалист, Федор Алексеевич. Мне будет обидно, если вы решите сменить работу.
– Вы хотите меня уволить?
– Пока нет. – И договорил после паузы: – И все же я не верю, что это кто-то из своих.
