В глубокой тиши старого дома запел телефон. Это случайное вторжение оторвало Диму Быкова из его мрачных мыслей о прошлом. Вдали слышался гул подземных водопадов, а рядом Василий Дмитриевич делился горькими воспоминаниями о войне. Ночная электрическая вспышка отрывала молчащую деревню вдоль и поперек, создавая острый контраст между прошлым и настоящим....
– …а я вам говорю, что испачкали! Ну вот, вот посмотрите! Видите?! А вот этого ничего не было, между прочим! А теперь здесь грязь! Ужасная грязь!
– Девушка, ну что вы говорите?! Где же грязь?! Это вам просто показалось!
– Нет, неправда! Я же вижу! А тут вообще мех выдран! Что вы здесь делали с моей шубой, в этом музее?! А я думала, приличное место! И люди на вид такие хорошие! И искусство кругом! А вы мне шубу испортили!
Виктория стояла в центре вестибюля и скандалила всласть. Иван Ильич держался за сердце, тучная колышущаяся администраторша – Федор позабыл ее имя – потрясала перед носом Виктории ее шубой, смотрительница зала русского искусства в пуховом платке пыталась вразумить буйную скандалистку, и охранник, всегда сидевший на стуле возле служебного входа, тоже подтянулся и смотрел с интересом.
Он просто зашел в гардероб, наклонился и взял сумку. Она оказалась очень тяжелой, особенно по сравнению с той, которую он держал в руке и где был только его скомканный рюкзак.
Он аккуратно поменял сумки местами и сделал шаг в сторону служебного входа. Помедлил и оглянулся.
– Вы знаете, сколько стоит моя шуба?! Нет, хоть представляете, сколько она стоит?! Три тысячи долларов! И я подам в суд на ваш поганый музей, потому что мне ее испортили!
– Да она сумасшедшая просто! Распустили их! Три тысячи долларов, поглядите на нее! Не переживайте, Иван Ильич, ничего там нет, никакой грязи! Да она придумала все, чтобы нам нервы помотать, они теперь все такие! Все! Иван Ильич, не волнуйтесь! У него сердце больное, а эта девица его в чем-то обвиняет! Да как вы можете, девушка?! Как вы смеете говорить такое нам?! У нас в музее…
Виктория оглянулась только на одну секунду.
Голоса отдалились, и шум скандала сразу стал мелким, незначительным. Федор перевел дыхание.
На ходу доставая карточку-ключ от запасника – в прошлом году замки в хранилищах поменяли на карточные, – Федор тяжелой рысью помчался по ступенькам вниз, в полутемный коридор, который показывали в «Новостях».
Только бы никого не встретить!.. Только бы никому не пришло в голову именно сейчас поработать в запасниках!..
Отдельной охраны возле хранилищ не было, музей не мог позволить себе такую роскошь.
