В глубокой тиши старого дома запел телефон. Это случайное вторжение оторвало Диму Быкова из его мрачных мыслей о прошлом. Вдали слышался гул подземных водопадов, а рядом Василий Дмитриевич делился горькими воспоминаниями о войне. Ночная электрическая вспышка отрывала молчащую деревню вдоль и поперек, создавая острый контраст между прошлым и настоящим....
У нее не было никакого восторга по поводу того, что она «нашлась», да и не «находилась» она вовсе!
Эта красивая женщина, так похожая на Любовь Орлову из кинофильма «Весна», все придумала от первого до последнего слова!
Еще Вероника маялась от того, что голубенький свитерок так некрасиво ее обтягивает, и от того, что Федор, должно быть, давно дома и ждет ее, а она сидит тут, как девушка на выданье, с мамашей «жениха» и болтает невесть о чем!
И Олег Петрович пропал так надолго! Зачем она согласилась остаться?! Впрочем, он сказал, что «она должна», и это было чистой правдой.
Очень ловко Ирина Петровна выспросила ее про Федора и про бывшего мужа, сочувственно поцокала, когда выяснилось, что никто и никогда им не помогал, и Вероника нервничала все больше и все чаще посматривала на часы.
Олег приехал только в начале одиннадцатого, очень сердитый. Следом за ним ввалился Гена, и Ирина Петровна тут же объявила, что Геночка должен отвезти ее домой, и стала шумно прощаться и целоваться с Вероникой.
– Чем вы ее так воодушевили? – устало спросил Олег, когда за матерью и водителем закрылась дверь.
– Серафимом Саровским.
– Что?
– Вот так. Мне тоже давно пора домой, Олег Петрович. Я должна ехать. Федор, наверное, нервничает.
– Федору я позвонил, – возразил Олег Петрович, и Вероника уставилась на него во все глаза. – Слушайте, да не смотрите вы на меня так! Я позвонил и сказал, что сам привезу вас, когда освобожусь.
– Вы?!
– Если вы будете все время переспрашивать, я больше не скажу ни слова, – пригрозил он и куда-то ушел.
Вероника растерянно постояла возле входной двери – впрочем, кто их разберет, которая входная, может, вот эта, а может, соседняя, – и потихоньку двинулась в сторону комнат, и забрела куда-то не туда, и вдруг оказалась с ним нос к носу.
Он был в джинсах и белоснежной рубашке с закатанными рукавами. Вероника отвела глаза.
В ее жизни нет и не может быть никаких мужчин, особенно таких, как этот, богатых, уверенных, знающих о жизни все! Ей сорок пять лет, она толстая, бедная и работает в музее! Ей нет и не может быть никакого дела до его… джинсов!
Тем не менее почему-то именно от джинсов она не могла глаз оторвать.
– Есть хотите?
– Нет.
– Врете.
– Олег Петрович, может быть, я домой поеду?
– А вам не интересно, кто убил Василия Дмитриевича и подставил вашего сына? Совсем?
– А вы знаете, кто убил?!
– Знаю.
– Когда вы узнали?!
– Вот только что. И не я один, мы с Геной узнавали.
