В глубокой тиши старого дома запел телефон. Это случайное вторжение оторвало Диму Быкова из его мрачных мыслей о прошлом. Вдали слышался гул подземных водопадов, а рядом Василий Дмитриевич делился горькими воспоминаниями о войне. Ночная электрическая вспышка отрывала молчащую деревню вдоль и поперек, создавая острый контраст между прошлым и настоящим....
– Это все гораздо ужаснее, чем то, что было.
Он пожал плечами.
– Ты все равно ничего не сможешь изменить. По крайней мере, сию минуту. Они только что купили цыплят и теперь намереваются их съесть под хорошую детективную развязку. Это же очень понятно! А моя в Лондон собралась знакомиться с родителями какого-то крокодила, про которого я знаю только, что он принципиально не летает бизнес-классом!
– Маша?
Он удивился:
– Ты знаешь, как ее зовут? Ах да! Три часа наедине с моей мамочкой, конечно же!
– У тебя очень красивая и умная мать, – зачем-то сказала Вероника.
– Я знаю, – согласился Олег. – А вот и Гена.
– Здрасти, Олег Петрович. У нас тут полный кворум, как в Думе?
– У нас тут гораздо лучше, чем в Думе, Гена.
– Только двери все равно надо на замочек запирать! Кабы мне ваши денежки да ваши возможности, я бы не только охранную систему поставил, я бы себе такой «умный дом» забабахал, только держись!
– У наших соседей по даче «умный дом», – поделился с Никой Олег Петрович. – Гене это не дает покоя.
– Да ладно вам, Олег Петрович! Ну при чем тут сортир! А вот то, что вы дверь не запираете, это факт, а был бы «умный дом» – он бы сам запирал!
– Или воду спускал в сортире, – добавил Олег Петрович. – Пошли, Ника!
Пока они беседовали про соседей по даче, Федор с прекрасной барышней накрыли на стол – вернее, не на стол, а на стойку, за которой чаевничали прошлой ночью.
– Ну?! – оторвавшись от ножки, вопросила Виктория. – Кто убил Василия Дмитриевича и спер шкатулку?
– Мой компаньон Виктор Иванович Назаров.
Сообщение не произвело на слушателей никакого впечатления.
Виктория опять принялась за ножку, Федор пожал плечами, лишь только Вероника ловила каждое слово Олега.
– Поверить не могу, – сказал Гена. Он так и стоял в отдалении, к столу не приближался, соблюдал субординацию.
– Придется поверить.
– А зачем он это сделал?
– Я думаю, чтобы заполучить икону. Он у нас такой правильный, набожный и благородный человек.
– Набожный человек не может никого убить! – Это Вероника сказала. – Если только он на самом деле набожный!"
"– Да в том-то и дело, что он набожный в таком… современном смысле.
