В глубокой тиши старого дома запел телефон. Это случайное вторжение оторвало Диму Быкова из его мрачных мыслей о прошлом. Вдали слышался гул подземных водопадов, а рядом Василий Дмитриевич делился горькими воспоминаниями о войне. Ночная электрическая вспышка отрывала молчащую деревню вдоль и поперек, создавая острый контраст между прошлым и настоящим....
– Ну, что Федор украл из музея коллекцию! И тогда непонятно, зачем мы ее с таким трудом возвращали! А, Олег Петрович?
– Вот именно.
– Что – вот именно?
Федор заправил за ухо вываливающуюся прядь и решительно выдал что-то в том смысле, что, если уж на то пошло, он во всем виноват, он и будет отвечать. И поэтому – если нужно – сам пойдет в милицию и во всем там признается. В смысле, обо всем расскажет.
Гена Березин фыркнул и покрутил головой.
– Олег Петрович, – Вероника перестала ходить, остановилась возле Олега и уставилась ему в лицо, – но ведь так не может оставаться! Этот ваш компаньон убил человека, и он должен быть наказан! А наказать его может только закон.
– В данном случае этим законом буду я.
– Как?!
Олегу не хотелось ничего объяснять, и он слишком устал за этот бесконечный день, и вообще устал – от непонимания, от того нового, что вдруг на него навалилось, от всех этих чужих людей, которые почему-то казались ему своими.
Он не хотел объяснять – и понимал, что придется.
– Назаров убил, потому что хотел заполучить икону.
– Но как?!
– Да очень просто. Шкатулку мы у него забрали, и Федор ее вернет в музей. Это не целая сумка серебра и бронзы, это просто большой сверток. Он принесет его в своем рюкзаке и положит в хранилище. Завтра же! Завтра же, Федор. Надеюсь, это понятно.
– Понятно, Олег Петрович.
– Назарову я предложил на выбор два варианта.
– Как блефуешь? – не выдержала Виктория.
– Если легальное расследование, значит, господину Башилову тоже светит срок.
Все молчали. Федор медленно и трудно дышал.
– Виктор Иванович, разумеется, тут же согласился и на скит, и на Белозерье, а я еще уточнил, что наша служба безопасности будет его регулярно навещать, проверять, так сказать, место дислокации, поэтому в бега ему кидаться резону никакого нет.
