В глубокой тиши старого дома запел телефон. Это случайное вторжение оторвало Диму Быкова из его мрачных мыслей о прошлом. Вдали слышался гул подземных водопадов, а рядом Василий Дмитриевич делился горькими воспоминаниями о войне. Ночная электрическая вспышка отрывала молчащую деревню вдоль и поперек, создавая острый контраст между прошлым и настоящим....
А шум вокруг кражи ему был нужен только для того, чтобы бросить подозрение на Федора. Очевидно, он планировал его убрать с самого начала. Поэтому он позвонил в музей, когда удостоверился, что коллекция у Василия Дмитриевича.
– А откуда вы… откуда ты узнал, что это именно он?
– У Василия Дмитриевича есть система видеонаблюдения.
– И ты о ней знал?!
– Я ее ставил, – подал голос Гена. – Я когда шкатулку в антикварной лавке искал, диск из компьютера забрал. А дома посмотрел, только и всего.
– Гена ее ставил, а Назаров о ней ничего не знал, хотя мы оба были давними клиентами старика.
Все помолчали.
– Мне показалось, что Петр Ильич догадался, что это я украл, – задумчиво сказал Федор, – он со мной сегодня так разговаривал, что это было совершенно ясно.
– Это даже нам на руку, что ваш Петр Ильич догадывается, – сказал Олег Петрович.
– Почему? – удивился Федор.
– Потому что придется еще решать вопрос с иконой и к тому же возвращать шкатулку. Думаю, что с ней все будет проще, ну… Просто потому, что для нее не нужна огромная сумка.
– Да, – пробормотал Федор себе под нос. – Еще ведь шкатулка!.. А где она?
– У меня в машине, – рассматривая потолок, сказал Гена.
– Как?! Как вы… Откуда она… или вы уже?..
– Олег, ты что, его уже арестовал?! Этого твоего… Назаренко? – спросила Виктория.
– Не Назаренко, а Назарова. Виктора Ивановича. Я с ним проработал много лет, я его к старику привел! Василий Дмитриевич ему однажды Спаса Нерукотворного добыл, и он еще благодарил и говорил, что бог его не оставит.
– Олег, а как ты у него забрал шкатулку?! Выходит, он все уже знает?! Его же нужно арестовать! Да, Федя? Да, Вероника Павловна?!
Олег поморщился:
– Я тебя умоляю, не трещи ты так, ради бога!
Виктория обиделась:
– Ну и пожалуйста. Я вообще могу уйти и не слушать! Па-адумаешь, какой важный! Я ему мешаю!
Но не ушла, а уселась на высокий стульчик и подперла ладошками щеки – решила, что больше не скажет ни слова.
Вероника сложила руки на груди и стала ходить по квадратикам паркета, внимательно глядя себе под ноги."
"– Олег Петрович, но ведь если этот ваш Назаров окажется в милиции и признается, что это он во всем виноват… То есть вы его заставите признаться, тогда все выплывет наружу! – Она беспомощно посмотрела на Олега, а потом на своего сына.
