Офицер выдвинул троих солдат на сто метров вперед для разведки прохода, позволяя колонне подтянуться отстающим. Солдаты скрывались за валуном, прячашься среди камней и скал, когда Беркут кричит по-немецки, ожидая ответа дозорных. Вокруг царит тишина, развеиваемая лишь шелестом ветра между камнями....
Иногда выигрывает не тот, кто вовремя выстрелил, а тот, кто вовремя снял палец со спускового крючка, — Беркут знал это по собственному опыту. Выждав, пока полицаи зайдут за гряду камней и заросли ельника, он первым метнулся к пролегавшей неподалеку ложбине.
* * *По подземному пещерному руслу они без особых приключений добрались до выступа, за которым чернел вход в бункер, и Беркут, достигший его первым, прислушался к тому, что происходит внутри. Выстрелы сюда не долетали, за каменной плитой тоже вроде ничего не происходило: ни голосов, ни движений.
— Позволь мне, — прошептал Мазовецкий, оттесняя капитана от входа. — Я позову Смаржевского по-польски. В меня он не выстрелит. Попробует договориться, завербовать.
Беркут осветил лучом плиту и, погасив фонарик, хлопнул поручика по плечу.
— Подстрахую.
Эта плита-колонна была не тяжелой, но они потратили минут десять, чтобы неслышно сдвинуть ее и дать возможность Владиславу нырнуть в пролом.
— Пан майор, пан майор! — услышал Беркут голос Владислава, стоя за ребром плиты и держа под прицелом проход, в котором едва-едва угадывались отблески фонаря. Он помнил, что одна «летучая мышь» висела в этом подземелье под потолком, другая стояла в неглубокой нише.
— Не стреляйте! — едва различил Беркут негромкий ответ, однако принадлежать Смаржевскому голос не мог.
— Это ты, Крамарчук? Я — Мазовецкий.
Услышав это, Беркут сразу же рванулся в нишу вслед за поручиком.
— Спасай, душа твоя антихристовая! — умолял сержант Крамарчук. — Закрючили меня.
Крамарчук, связанный, избитый, был подвешен на веревке, переброшенной через вбитый в потолок крюк так, что едва касался носками пола.
— Кто здесь был, где они? — негромко спросил Беркут, выхватывая из-за голенища нож и быстро перерезая веревки.
— Поляк и еще какой-то немецкий офицер.
— Ты ранен, цел?
— Пока только мордобоем занимались, — зло сплюнул сержант. — Сначала в дипломатию играли, но под конец рассвирепели… Когда один из них присмотрелся и понял, что дал маху.
— Это был Штубер? Немецкий офицер Штубер? Поручик, выгляни. Только осторожно.
— Нет, не он. И по-русски этот плоховато говорит.
— Значит, ждали, пока подъедет Штубер. Офицер, очевидно, командовал взводом, устроившим засаду.
