Офицер выдвинул троих солдат на сто метров вперед для разведки прохода, позволяя колонне подтянуться отстающим. Солдаты скрывались за валуном, прячашься среди камней и скал, когда Беркут кричит по-немецки, ожидая ответа дозорных. Вокруг царит тишина, развеиваемая лишь шелестом ветра между камнями....
«Какое счастье, что Гаёнок почему-то решил взять его в плен, а не пристрелить на месте! А ведь мог бы. Какой толк от такого ""языка""»?
— Сам сдался, — извиняющимся тоном сообщил Гаёнок, для пущей важности подталкивая Мазовецкого автоматом. — Говорит по-русски, только странно, вроде как по-нашему, по-кубански…"
"Приземистый, худощавый, Гаёнок ходил как-то по-особому, раскорячивая ноги, распрямляя грудь и оттопыривая локти — изо всех сил стараясь казаться крупнее, солиднее и даже значительнее, что ли… Родом он действительно был из Кубани, из казаков, службу начинал в кавалерии, и до сих пор на голове его, вместо пилотки, как у всех остальных, красовалась кубанка.
Поведав ему подробности биографии Гаёнка, младший лейтенант, посмеиваясь, объяснил, что по ту сторону фронта кубанку эту Гаёнок носил с собой тайно, как моряки — бескозырки. Ну а поскольку здесь высокого командования нет, пусть дезинформирует врага относительно того, что за род войск оказался у него в тылу.
Вспомнив этот разговор, Беркут подумал, что, наверно, и Мазовецкий был удивлен, увидев на солдате странный головной убор. Но выхода у него не было, нужно было сдаваться, иначе в лагерь десантников не попадешь.
— Так что же произошло, пан поручик? — не удержался Беркут, чтобы не съязвить при виде приближавшегося к нему «вермахтовца». — Уж не в перебежчики ли вы записались?
— Однако вы тоже не в союзниках у них, лейтенант, — кивнул Мазовецкий на новенькую эсэсовскую форму, и, не в силах продолжать дальше путь, уселся прямо у ног Беркута, чувствуя себя здесь в полной неприкосновенности.
— Так это что, тоже наш? — изумился Гаёнок, поглядывая то на капитана, то на «немца». — Получается, что в лесу в этом и стрельнуть не в кого, вокруг одни «свои».
— Не знаю, как остальные, но поручик Мазовецкий — еще как «наш»!
— Господи, какое счастье, что не пальнул по нему! А ведь уже на мушке у меня сидел.
— Смотри, в следующий раз не ошибись, — ответил Андрей.
— К тому идет, товарищ капитан, — виновато почесал затылок десантник.
— Для начала верни ему оружие и помоги снять сапог. Как менять повязку на ранах, тебя, надеюсь, учили? Вас интересовал поручик Мазовецкий, — обратился Беркут к младшему лейтенанту. — Позвольте отрекомендовать: он перед вами, во всем своём рыцарском величии.
