Офицер выдвинул троих солдат на сто метров вперед для разведки прохода, позволяя колонне подтянуться отстающим. Солдаты скрывались за валуном, прячашься среди камней и скал, когда Беркут кричит по-немецки, ожидая ответа дозорных. Вокруг царит тишина, развеиваемая лишь шелестом ветра между камнями....
С этой минуты вы должны забыть, что вас высадили в тылу врага, что вы преследуемы, а значит, постоянно нужно скрываться, избегая стычек с противником. Отныне мы не будем со страхом ожидать, пока нас выявят каратели. Наоборот, сами будем выявлять и уничтожать противника, даже там, где ему и в голову не приходит ждать нас.
— Да, пора уже браться за него, — одобрительно проворчал Гаёнок, — а то застоялись мы, как молодые жеребцы на коновязи.
Однако старшина «цыкнул» на него, заставив умолкнуть.
— И еще одно: если в бою нет особого приказа, действуйте самостоятельно.
"Теперь уже строй устало, сонно молчал. Врага бить надо, это понятно.
— Этого человека, — кивнул он в сторону стоящего под скалой проводника — мы будем называть так, как ему нравится, — «отшельником». По тропе, которую он укажет, мы спустимся сейчас в лес и пройдем к окрестностям села Горелое. Как стало известно, немцы засекли нашу радиостанцию и подтянули к этому селу около двух рот.
— Откуда известно, что уже засекли? — недоверчиво и в то же время встревоженно поинтересовался радист.
— Судя по описанию, данному Отшельником, одна из машин — радиолокационная. По всей вероятности, гитлеровцы перехватывают наши радиограммы и, конечно, получили приказ уничтожить группу. Рядовой Задунаев, возьмете рацию и пойдете вместе с группой. Сегодня вам придется поработать особенно много. Но уже в лесу, недалеко от села.
— Таки прав ты был, Гаёнок: засиделись мы в этих райских кустиках, — подал голос старшина. — А пахать есть где.
— Да, этот соскучиться не даст, — поддержал его Копань.
Дождавшись радиста с рацией, они вышли на «монашью тропу», ведущую к пещерам Отшельника.
