Офицер выдвинул троих солдат на сто метров вперед для разведки прохода, позволяя колонне подтянуться отстающим. Солдаты скрывались за валуном, прячашься среди камней и скал, когда Беркут кричит по-немецки, ожидая ответа дозорных. Вокруг царит тишина, развеиваемая лишь шелестом ветра между камнями....
Разворачивайте рацию и немедленно выходите в эфир.
— Один?
— Не понял?
— Я спрашиваю: остаюсь один? Без боевого охранения?
— Без.
— Товарищ младший лейтенант, но ведь нужно оставить хотя бы одного бойца. Я не могу так работать: один, в лесу, под самым носом у немцев.
Колодный вопросительно посмотрел на Беркута. Он понимал, что Задунаев прав: радиста не положено оставлять без охраны. Однако знал он и то, что привычное армейское «положено — не положено» здесь, в тылу врага, да еще в группе Беркута, будет срабатывать далеко не всегда.
— У нас мало бойцов, рядовой Задунаев, — деликатно объяснил Беркут. Но радист плохо знал характер капитана и, очевидно, счел эту мягкость тона за попытку оправдаться перед ним и остальными бойцами. — Поэтому вам придется привыкать к работе в одиночку, в лесу, под носом у немцев. Впрочем, в пятистах метрах от вас будет прикрытие.
— Но, товарищ младший лейтенант, — упорно обращался к своему бывшему командиру Задунаев, — я все-таки прошу оставить со мной хотя бы одного бойца для охраны.
— Вы не поняли меня, рядовой, — вплотную подошел к нему Беркут. Улыбка, которой он одарил при этом радиста, была такой, что Задунаев вздрогнул и на шаг отступил от капитана. — Вы останетесь здесь и немедленно выйдете в эфир. Единственная ваша привилегия: как только услышите выстрелы, сворачивайте станцию и уходите к ручью.
— Ты слышал приказ командира группы, — сразу же поддержал Беркута младший лейтенант.
9
Дорогу, ведущую в село, бойцы обнаружили довольно быстро.
— Только не увлекаться, — посоветовал он младшему лейтенанту Колодному, уводя свою группу дальше.
Каньон оказался значительно ближе к окраине, чем это выходило из объяснений Отшельника. Крайний дом находился в каких-нибудь трехстах метрах от того места, где он переходил в обычную долину. Но улица, в которую вливалась эта лесная дорога, действительно начиналась далековато.
