Офицер выдвинул троих солдат на сто метров вперед для разведки прохода, позволяя колонне подтянуться отстающим. Солдаты скрывались за валуном, прячашься среди камней и скал, когда Беркут кричит по-немецки, ожидая ответа дозорных. Вокруг царит тишина, развеиваемая лишь шелестом ветра между камнями....
После вчерашней перестрелки у подножия плато подтверждение летчиков было бы очень кстати. Это партизанская война. Здесь мы сильны до тех пор, пока не обнаружены. И вообще кошара — слишком примитивное строение. Базироваться будем в пещерах и землянках. При строжайшей маскировке.
— Вот уж не думал, — пробасил младший лейтенант, — что и здесь это воронье найдет нас. Радовался: в тылу хоть от «мессеров» отдохну! Отдохнул! Ну что, радист, перейдем поближе к пещере?
— Там скалы. Здесь прием лучше. Будем работать прямо на площадке, возле кошары.
Пока шел сеанс связи, Беркут, прислушиваясь к звукам проходящего вдали боя, примерял доставленный ему в посылке мундир со знаками различия гауптштурмфюрера СС на петлице. Он делал это с тревожным чувством человека, который вынужден отсиживаться где-то в укромном месте в то время, когда неподалеку сражаются его товарищи.
Андрей, конечно, понимал, что ничем не сможет помочь им сейчас и что свою судьбу им придется решать самим, но все же торопился и нервничал, словно, надев мундир, тотчас же поспешит на помощь.
— А ведь угадали, товарищ капитан, — прищелкнул языком старшина, когда, надевая портупею, Беркут появился в дверях кошары.
— Как после примерки, — согласился Беркут. — Хотя и примеряли по «личному делу». Как считаешь, младшой, документы на имя Отто Брандштофа — нашего изготовления?
— Заверили, что надежные. Как я понял, этот Брандштоф отдыхает у нас в плену или в еще более надежном месте…
— К сожалению, в городе в таком звании не появишься.
Закончив передачу текста, радист предупредительно поднял руку, требуя тишины и внимания. Даже орудия вдруг замолчали, словно подчинились воле того, кто сидел сейчас у рации.
В Центре обрадовались, что Беркут наконец обнаружился, и потребовали разворачивать активные диверсионные действия.
Беркут понимал, что все это — лишь общая программа их действий, поэтому воспринял радиограмму без особого интереса.
