В темном лесу, где сумерки тонут в густой тьме, Егор путается на каждом шагу, вызывая хохот своих спутников. Здесь воздух напичкан смехом и фырканьем, а вокруг ставятся новые копья из диких голосов, каждый удар больше подогревает огонь веселья.
Может, придется идти всю ночь, но какой-нибудь населенный пункт обязательно встретится. О том, что у него не хватит сил на долгий путь, Дэн старался не думать. Накинул на плечи куртку, сунул в карман портмоне и побрел по темной мокрой обочине.
Несколько раз ему приходилось останавливаться и прижиматься спиной к стволам деревьев, пережидая приступы дурноты и головокружения. Один раз его вырвало, и после этого стало немного легче, но очень захотелось пить. Канистру с собой Дэн не взял, поэтому ничего не оставалось, как подставить лицо дождю.
Но когда отчаяние захлестнуло его сильнее боли, Дэн увидел впереди свет. Послышалось побрехивание пса, и Дэн, собрав остатки сил, свернул на шум. Упал он, теряя сознание, в тот момент, когда почти достиг калитки. Дворовая собака зашлась в заливистом лае, и это было последнее, что Дэн услышал.
"Из забытья он выплывал медленно и плавно, покачиваясь на его волнах, словно на чьих-то гигантских ладонях. До слуха долетели шорохи и посудный звон. Дэн не без труда открыл глаза и увидел над собой деревянный потолок. Сам он лежал на застеленной простыней тахте. Комнату слабо освещала настольная лампа со старым тряпичным абажуром. Рядом с лампой на столике валялись упаковки из-под бинтов, использованный шприц и картонные коробочки. Левую руку ему кто-то, разрезав рукав, перебинтовал и надежно зафиксировал.
